Кстати, я вовсе не считаю, что Астарот принадлежит мне и что я вообще имею хоть какое-то право отдавать приказы кому бы то ни было.
Да и вообще, не мое это. Не нравится. Не хочу. Мне бы жизнь попроще: где-нибудь вдали от суеты, где будет уединенно и очень спокойно, где рядом будет любимый мужчина и НЕ будет интриг, дворцов, власти и всей прочей шелухи.
Просто сейчас… Сейчас у меня нет иного выбора — я должна помочь Даррену. И не моя вина, что драконы сами фактически вложили мне в руки ту власть, о которой я и думать забыла после разговора с Янохом.
Но раз уж так случилось, то глупо было бы не воспользоваться ситуацией. Будем править, пока есть такая возможность.
— Мы пришли, — словно откуда-то издалека доносится голос моего сопроводителя, тем самым вытягивая меня из мысленного самокопания. — Он тут.
Мужчина кивком указал как раз на ту дверь, возле которой мы и остановились.
— Прошу, королева, подумайте еще раз, — почти взмолился Ди Рэй, с надеждой во взгляде взирая на меня с высоты своего роста, — подумаете! Что, если этот демон вас околдовал? Что, если вы под чарами? Демоны жестоки и коварны, им обмануть — ничего не стоит.
Что, если это всего лишь ловушка, чтобы завладеть вашей силой? Им нужна только власть! Они ни перед чем не остановятся!
Удивленно смотрю на него.
Он что, серьезно?
— Не говори ерунды, регент Ди Рэй, Даррен любит меня. Сама судьба связала нас, наградив парными метками.
— Не верю, — все же сопротивляется он. — Никогда еще не было такого, чтобы Источники связывали свои судьбы с теми, кто не достоин даже того, чтобы дышать с вами одним воздухом.
Только драконам дарована такая привилегия…
И он осекся, поспешно отведя взор.
Оп-па, а не на себя ли он сейчас намекает? Любопытно. Но лучше разобраться с этим попозже, сейчас я нужна Даррену.
— Открывай! — Отдаю приказ, и вижу, как мужчина вздрогнул всем телом.
Мгновение, и я наблюдаю, как медленно, но неотвратимо отворяется дверь.
И сердце тут же замирает.
Там, лежа на каменном белом полу, лежит мой демон.
Весь в крови, свернутый калачиком, обнимающий себя за плечи и тихо-тихо постанывающий. Волосы сбиты в колтуны, одежда превратилась в окровавленные лохмотья…
— Д… Даррен, — в ужасе шепчу я, делая шаг навстречу к нему.
Он затихает, а затем, превозмогая безумную боль, которая отражается в его бездонных синих глазах, посмотрел на меня.
И до моих ушей донесся его слабый, но такой родной голос:
— Дарина.
