— Да потому что это форменное издевательство! Я только что сказала, как отношусь к твоему предложению лишиться магии, а ты все равно настаиваешь на своем! Это, Ройс, называется издевательством!
У-у-ух, какая я злая! Нет, я просто в бешенстве! А если бы я не поинтересовалась о том, чем ему может грозить данный эксперимент? Он ведь даже и не сказал бы мне об этом!
У-у! Гад белобрысый!
— Хочешь, я поклянусь, что сразу же остановлюсь, если почувствую неладное? — Хмуро посмотрела на него исподлобья, плотно сжав губы и складывая руки на груди.
— Просто пойми, я лучше попробую и буду знать, что ты заклинатель, чем не попробую и потом всю жизнь буду себя корить в этом. Ты в любом случае не пострадаешь, Дарина, а вот я… моя душа будет спокойна.
— А теперь пойми и ты своей глупой, белобрысой головой, Дэн, — прорычала я, не в силах успокоиться, — я не прощу себя…
— Я не зайду слишком далеко, просто потому, что дам клятву остановиться, если потребуется.
И ее я уже не смогу нарушить. И мы оба не пострадаем. — Заверил меня Дэн, снова подойдя ближе и приобнимая руками за напряженные плечи.
— Для тебя это так важно — узнать, кто я такая? — заглядывая в его чистые, точно арктический лед, глаза.
— Ты даже не представляешь, насколько, — кивнул он, тепло мне улыбаясь.
И я сдалась:
— Хорошо, но если ты и правда принесешь клятву, что остановишься, чтобы не пострадать.
В противном случае можешь даже не рассчитывать на мое согласие.
— Конечно, — довольно кивнул он, отходя от меня на пару шагов и быстро отворачиваясь.
И вот что-то глубоко внутри меня не дает успокоиться, не дает уловить какую-то деталь, какую-то мелочь, которая, несомненно, была важной…
Что-то я упустила. Только вот что?
Тем временем Ройс отодвинул стул и повернулся ко мне:
— Садись сюда и не шевелись, а я начну.
Прошла и, подозрительно покосившись на внешне совершенно невозмутимого парня, присела.
— Откинься на спинку стула и расслабься, Дарина. И ничего не бойся.
Сделала, как он и сказал, не прекращая при этом внимательно следить за ним.
Дэн, чуть отойдя в сторону, что-то прошептал и… в его руке возник клинок!"
"Прозрачный, словно слеза младенца, с мелкими зазубринами по верхнему краю и острого — с другого.
