За дверью послышались чьи-то шаги и я, почему-то немного испугавшись, посмотрела на дверь, словно ожидала, что кто-то сейчас войдет, но нет, шаги раздались у самой двери, а затем начали удаляться — кто-то просто прошел мимо.
Фу-у-ух!
Только сейчас поняла, что затаила дыхание.
Снова перевела взгляд на пальцы и… искорки исчезли, словно их никогда и не было.
Разочарованно вздохнула, а после уселась на кровать, чтобы продолжить читать, как на всю Академию прогреем голос того, о ком я не так давно вспоминала — Даррен Саргат!
Голос ректора вещал:
— Всем адептам незамедлительно явиться в главный холл Академии для важного объявления! Всем, без исключения! Те, кто не явится, будут отчислены!
И все! Просто вывалил на всех свое громогласное «Я-Великий-Ужасный-Прекрасный-Ивообще-самый-самый», теперь взял и замолчал, а нам, бедным и несчастным адептам теперь бери и собирайся, чтобы протопать к главному холлу! У-у, чтоб тебя!
Недовольно выдохнув, поплелась к шкафу, доставая из него не ученическую форму, а обычное светлое платье с коротким рукавом, приталенным под грудью и спускающейся почти до колен юбкой.
Быстренько в него облачилась, расправляя складки и…
— Поторапливайся! — раздался голос позади меня.
От такой неожиданности взвизгнула, крутанувшись на месте, замечая сидящего на полу Хока.
— Ну ты… — прошипела я, прикладывая руку к груди.
— Хок, ну сколько можно? Снова напугал!
Стою, смотрю на него насупившись, а он словно и вовсе меня не слышит.
— Хок? — позвала кота, но он не реагирует, словно находится не здесь и сейчас, а где-то совершенно далеко. — Э-э-й, ты меня слышишь?
Подошла к нему вплотную, осторожно касаясь шерсти, и почувствовала снова эти мурашки!
Да что ж это такое?!
Хок встрепенулся и посмотрел мне в глаза.
— Ты как, в порядке? — участливо поинтересовалась у него, с тревогой заглядывая в синие глаза.
— Да, — как-то устало кивнул он. — Ты это, поторопилась бы, Дарин. Там Саргат всех собирает. Важные новости будут объявлены для Академии.
— Что-то серьезное? — тут же поинтересовалась у него.
— Скоро сама обо всем узнаешь, — каким-то поникшим голосом произнес он, а затем, еще тише, видимо, чтобы я не услышала, прошептал: — Совсем плохо. Как же плохо.
