Кожистые крылья за спиной, длинные, черные и безумно острые, словно лезвие когти на руках, длинный, гибкий хвост с кисточкой на конце, небольшие рога на голове, горящий алым пламенем взор и хищный оскал с острыми клыками.
— Уничтожу! Я уничтожу ту тварь, что посмела пойти против меня! Как? Как получилось снять столь мощные чары?! — рычала она, беснуясь в комнате Академии, которую отвел ей Даррен. — И Леор-р-р, — издала она гортанный рык, останавливаясь у трюмо и глядя на свое отражение в зеркале, — этот гаденыш предал меня! Как сумел преодолеть чары на крови? Как?! Что же теперь делать?! Что мне делать?! — взвыла она.
А затем стояла некоторое время неподвижно и думала. Долго и напряженно, пока не приняла решение.
Быстро сменив ипостась, женщина оделась в длинное, довольно невзрачное платье темно-серого цвета и одела поверх такой же длинный, как и платье, плащ, только черного цвета, накидывая на голову огромный капюшон, способный скрыть под собой лицо Найрин.
Через некоторое время она, никем не замеченная, покинула пределы Академии Смерти, благо, для преподавателей это позволительно, как и адептам выпускного курса, после чего направилась в небольшой городок, в котором снимала маленьку и неприметную комнату наверху одной из захудалых таверн.
Чем меньше внимания она привлекала к себе, тем было лучше.
Миновав широкие улицы, она свернула в небольшой проулок, затем прошла по узенькой тропинке, выходя на неприметную улицу с редкими магическими фонарями.
Невысокие, ветхие домишки с прохудившимися крышами, покосившимися ставнями и дверьми, полусгнившими крылечками и выбитыми окнами в некоторых домах. Повсюду грязь и запах нечистот.
Найрин брезгливо сморщила аккуратный носик и, стараясь не запачкать дорогие туфельки, прошла дальше — туда, где висела вывеска «Темная Анкх». Это та самая таверна, в которой она и снимала комнатушку.
Войдя внутрь помещения, в нос тут же ударил запах немытых тел и кислого напитка. То ли вина, то ли чего-то еще — женщина не знала, так как никогда ничего из здешнего пойла не пробовала, да, собственно, и не горела желанием это делать.
Хозяин приветливо кивнул, признавая в Найрин постоянную посетительницу его захудалой таверны. Ну еще бы, ему никто и никогда не платил так много, как «прекрасная госпожа», коей он ее и называл.
