— Просто за много столетий вокруг моей персоны столько слухов возникало, что они, точно снежный ком, все разрастались и разрастались, пока не превратились в настоящую страшилку для Адептов и преподавателей Академии. — А затем хитро так:
— Ну, я и сам парочку слухов подкинул.
— Зачем? — не поняла я.
— Дарин, ну был я обычным котом, — поворачиваясь на бок и теперь глядя на меня грустными глазами, начал он, — так ведь каждый, кому не лень, норовил меня обидеть: кто пнет так, что все ребра трещали, кто поймает, да шерсть сострижет, а она ж потом долго отрастала! Кто-то мог облить чем-нибудь противным, склизким и жутко вонючим — а мне потом отмываться! А уж сколько раз я голодал, девочка! Тут даже и сосчитать сложно.
И вот прожил я в виде обычного кота всего два года. Да уж, недолгой у меня жизнь была. И размером был намного меньше, нежели сейчас. Самый обычный черный кот.
Как стал духом-хранителем Академии и сам не ведаю, но просто однажды открыл глаза и понял, что изменился не только я, но и мир вокруг! Все поменялось! Появились новые расы, новое королевство, новые законы — все новое, Дарина. И я стал другим. Сперва, всех сторонился и боялся, осторожничал, но поняв, что меня даже и не видит никто, постепенно начал проявляться и попадаться на глаза некоторым адептам, а потом и преподавателям.
Со временем совсем осмелел, а по Академии начали уже ползти слухи о коте-призраке, ведающим обо всех тайнах и обо всем, что творится вокруг. И с каждым годом слухов становилось все больше и больше. А затем я начал их корректировать. Ну, должна же быть польза от того, что я стал духом. — Хок улыбнулся, виляя хвостами. — Где шепну, что сила у меня великая, где — что читаю чужие души, а где — что злить хранителя не стоит, иначе житья в Академии не будет и удача отвернется от всякого, кто посмеет огорчить меня.
Слушала, не перебивая. С одной стороны, было безумного его жаль, что при жизни над ним издевались, а с другой… теперь никто не сможет причинить ему вреда — просто потому, что не посмеют!
— А дальше, Дарина, еще больше, — хохотнул Хок, положив свою большую голову мне на колени.
