Стены, увешанные старинными гобеленами, некогда принадлежащие древним родам Астарота, теперь же забытым и канувшим влету.
Мой стол расположился у самой стены напротив входной двери, а по бокам от него — два мягких кресла для посетителей и у стены возле двери небольшой диванчик — это для провинившихся адептов. Там, сидя на стареньком диване, они, страшась последствий своих проступков, дожидались своего наказания от магистра Смерти. Собственно, меня самого. Все знают, что наказываю я жестко, но справедливо и всегда за дело.
"
"Снова обвел взглядом пространство, отмечая, что за окном уже стемнело и на стенах тускло зажглись магические светильники. В принципе, я мог и вовсе обойтись без света, ведь любой демон, а уж тем более Высший, видит даже в такой непроглядной тьме, в которой другие не смогли бы ступить и шагу.
Устав за весь день разгребать последствия деяния своих адептов-первокурсников, устало потер шею, собираясь уже подниматься с кресла, как в дверь постучали
— Ну кто там еще? — недовольно отозвался я, ровнее садясь в кресле и принимая грозный вид.
В кабинет, скромно приоткрывая дверь, вошла красивая темноволосая девушка в длинном темно-синем платье, выгодно подчеркивающем ее фигуру. Красивое лицо с большими сапфировыми глазами, прямой нос, чувственные губы, тонкая изящная шея, хрупкие, на вид, плечи, высокая грудь, осиная талия.
— Ты все еще работаешь? — осведомилась она, проходя вглубь кабинета и останавливаясь рядом со мной. — Разве еще не устал?
И столько заботы в голосе и переживания, что я улыбнулся.
— Найрин, — повернулся к ней, протягивая свои руки, чтобы обнять, — ты же знаешь, что с новым учебным годом работы прибавляется столько, что порой приходиться дневать и ночевать в Академии.
— Знаю, — ответила она, надув свои пухленькие губки и состроив обиженное лицо. — Но, а как же я?
— А тебя я люблю, — просто ответил ей, целуя нежную руку. — Не могу дождаться, когда мой отец даст согласия на наш брак. Все его условии я выполнил: восстановил Академию, дал тебе время принять решение самостоятельно, не давя и не требуя, как того требуют наши законы, и ты согласилась принадлежать мне; еще после отставки отца я согласился взвалить бремя правления на свои плечи…
— Сильные плечи, надо заметить, — лукаво улыбнувшись, произнесла она, проведя ноготком по моей руке.
— Я все это знаю, любимый, но как же хочется, чтобы ты больше времени уделял не только своим ученикам и этой жуткой Академии, но и мне.
