И тебе не нужно будет торопиться, и откат накроет уже в комнате, а не где-нибудь по дороге к ней, а я… я тебе помогу с домашкой. Обещаю!"
"Остановилась, переваривая его слова. Ну а что, рациональное зерно в его словах имеется, он скажет, что хотел, сделает мою домашнюю работу, а я не буду переживать, что сон настигнет где-нибудь в неподходящем для этого месте. Так что…
— Хорошо, пошли, — согласилась-таки я, поправляя сумку на плече.
Заметив мое движение, Ройс подхватил мою тяжелую сумку с учебниками и понес вместо меня.
Хмыкнула, но промолчала. Пусть несет, жалко, что ли.
Минут через десять, когда добрались до женского общежития, распрощались с Селиной, которая, как оказалось, жила на втором этаже, а вот мы с Ройсом потопали дальше, поднимаясь все выше и выше, пока не поднялись на седьмой этаж.
Да-а-а, такими темпами мне и тренировки старшего брата Дэниела будут не страшны — столько тупенек в верх прошагать! Хотя нет, тренировки у Алана Ройса все же будут куда пострашнее.
И ведь это, как я понимаю, еще даже и не цветочки, а так, лишь семечки, из которых вот-вот проклюнутся новые ростки. Даже страшно предположить, что будет дальше!
Тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли. И как раз вовремя — мы добрались до моей комнаты.
Протянула руку, и та с легким щелчком открылась.
— Ой, Дариночка! — услышала я знакомый голос одного наглого, но такого любимого котика. — А я тебе тут…
И он осекся, стоило повернуться в мою сторону и заметить на пороге адепта с боевого факультета.
— А вам что тут понадобилось, адепт Ройс? — холодно поинтересовался Хок, глядя на него своими льдистыми, светящими потусторонним голубоватым светом, глазами.
— Хок, не ругайся, это я его пригласила, — попыталась встать на защиту парня, но тот, отодвинув меня в сторону, прошел в комнату и ответил:
— У меня есть важный разговор.
— Ко мне? — удивленно поинтересовался хранитель, недовольно смерив Ройса взглядом.
— К вам у меня нет никаких важных разговоров, уважаемый хранитель, ведь моя жизнь мне пока крайне дорога.
— Стоит, взгляд прямой, но тело напряжено, и пальцы слегка подрагивают, сминая край ученической формы. Нервничает, бедолага.
— Дарина, — перевел взгляд с парня на меня хранитель Академии, — если что, ты знаешь, как позвать меня. А ты, — снова посмотрел на Дэниела, — если только хоть словом, хоть делом посмеешь ее обидеть, будешь иметь дело не только со мной, но и магистром Саргатом.
