Тяжелые, размеренные — так ходят люди, уверенные в своей правоте. И следом легкое, неровное цоканье женских каблучков.
Дверь распахнулась. Первым вошел Василий Громов. Видно что одевался в спешке, волосы взъерошены, очки съехали на кончик носа. Но взгляд острый как бритва.
— Вы следователь Мухин? — голос прозвучал как выстрел. — Я адвокат Громов. Это мой клиент. С этой минуты любые вопросы к господину Ключевскому — только в моем присутствии! Ясно?
— Да, конечно, разумеется… — забормотал следователь.
Следом появилась Лариса.
Она зашла лениво, вальяжно, одетая так, словно наряжалась в театр или на светский приём.
Рассеянный взгляд скользил по кабинету. Прошелся по стенам. Уперся в следователя, в меня, в пустое кресло напротив…
И замер.
Глава 19
Лариса Громова вплыла в кабинет с видом светской дамы, которую насильно вытащили из оперы. Шубка из чернобурки накинута поверх вечернего платья, бриллианты в ушах поблескивали при каждом движении. Прическа идеальная — видимо, даже среди ночи она не могла позволить себе появиться на людях растрепанной.
Она скользнула равнодушным взглядом по убогой обстановке кабинета. По следователю — как по пустому месту. По мне — с легким раздражением.
И тут ее глаза наткнулись на фигуру в углу.
— Дмитрий! Боже мой, что они с тобой сделали⁈
Она бросилась через кабинет к фигуре в мокрой одежде. Тот сидел неподвижно, с застывшим лицом. Только при виде Ларисы что-то дрогнуло в его глазах. Не радость — скорее досада человека, чей тщательный план летит к чертям.
Но Лариса не добежала. Городовой, тот самый рыжий с веснушками, встал на пути, преградив дорогу.
— Извините, мадам, но к задержанному нельзя!
— Пустите меня! — голос взвился до истерических нот. — Вы не понимаете… он ранен? Дмитрий, ты цел? Отвечай же!
«Ой-ой!» — взволнованно забулькала Капля откуда-то из водопровода.
Не понимая эмоций происходящего она их очень хорошо чувствовала.
Следователь Мухин тем временем ожил. В его усталых глазах зажегся огонек охотничьего азарта.
— Дмитрий? — он наклонился вперед. — Так вот как вас зовут! А то господин упорно отказывался представиться. Фамилию не соблаговолите сообщить?
Лариса спохватилась, но было поздно. Слова уже вылетели, и забрать их обратно невозможно.
— То есть… я ошиблась… — она попятилась. — Показалось…
Громов медленно повернулся к жене. Движение было размеренным, контролируемым, так поворачивается артиллерийское орудие, готовое открыть огонь.
