Алан. Скажи, что ты моя 2

Теперь многодетному отцу с пятью детьми мне, конечно, все представляется иначе, чем в двадцать два…

– Он поумнеет, – пытаюсь я успокоить родителей, но прекрасно понимаю, что бесполезно…

– Ой… – слышу сзади голос Бэллы, капнувшей тутовником на грудь своего белоснежного платья. – Пойду срочно застираю, чтобы пятна не осталось, – говорит потише для моей мамы. И быстро удаляется наверх.

Внутри меня всё зудит. Я для виду отсиживаю еще две минуты, в буквальном смысле отсчитывая тиканье часов на стене, а потом, придумав какой-то нелепый повод, спешу следом за ней.

Нахожу свою девочку в ванной нашей спальни. Она расстегнула пару верхних пуговиц, приоткрыв грудь, оттирает ватой и мылом пятно. Видит меня в отражении зеркала и дергается.

Я подхожу, в буквальном смысле уже дымясь, резко разворачиваю ее к себе лицом и сажаю на пьедестал раковины.

– Алан… – снова этот ее голос, то ли протеста, то ли мольбы, от которого по телу мурашки.

Какая красивая… Какая теплая, влекущая… Мамочка…

– Уже же можно? – спрашиваю я, вжимаясь в нее бедрами и намекая на пресловутую необходимость воздержания в течение сорока дней после родов.

Она всхлипывает, когда мои пальцы быстро расправляются с оставшимися пуговицами, а губы жадно накрывают ее груди, такие аппетитные и мягкие, что я уже от этого готов кончить.

– Малютка… – хриплю, расстегивая штаны.

Секунда – и от ее былой стеснительности ни следа. Она жадно подается мне навстречу, распахивая ноги. А я только и успеваю, что подставить свои ладони под ее поясницу, чтобы не впечатать ее с синяками в фаянс от резких, глубоких и жадных толчков.

"Все очень быстро, потому что слишком хотелось. Оба знаем, что ночью еще компенсируем нашу разлуку. Смеемся и целуемся, пытаясь восстановить дыхание.

– Что наврал родителям? – спрашивает она, поправляя платье.

– Не помню даже… Так хотелось тебя, что явно какую-то чушь…

Мы спускаемся вместе. Мамы и детей уже нет: они пошли к океану.

Невольно встретившаяся глазами с моим отцом и сразу покрасневшая Бэлла тут же подрывается вслед за ними, а я остаюсь с Алмазом один на один.

Он смотрит на меня и улыбается многозначительно.

– Осторожно, Алан, с твоим ювелирным прицелом и сами не заметите, как родите еще одну двойню. Станешь отцом-героем, медаль получишь… – усмехается лукаво.

Я пытаюсь сохранить максимально невозмутимый вид, но перспектива мне нравится. А что, мне хочется свою футбольную команду…

Он явно считывает мои эмоции. Понимающе кивает.