Алан. Скажи, что ты моя 2

От меня…

Глава 10

Алан

– Кричи, Бэлла, – врезаюсь сзади, со всей силы сжимая густые темные волосы. Так резко и порывисто, что сводит лимфоузлы на бедрах. Девчонка кричит подо мной, но я глушу ее вопль своей рукой, которую она кусает что есть мочи, не в силах совладать с эмоциями. Кусай, красавица, так, чтобы до крови. Вырывая с мясом. Больнее все равно уже не будет…"

"Тяжелая хмельная пелена перед глазами. Боль на душе. Такая сильная, разъедающая, что дух перехватывает. Она как проклятие, карма, кара. Повсюду теперь со мной будет.

И не сделать с этим ничего. Можно немного притупить, вот так, как сейчас. Создав нелепую иллюзию, настолько бледную и преходящую, что одно неверное движение, один лишний писк той, что сейчас подо мной, играет роль другой, и всё – мираж испарится… Я кончаю быстро, но механически. Все точно так же, как все эти проклятые годы без нее. Даже хуже. Теперь она слишком рядом, чтобы выключать разум. Теперь разум воет по ней волком, скулит, как шакал. Жалкий и ничтожный.

– Я на такое не подписывалась, – трещит девка, поспешно натягивая на себя полуразорванные тряпки после того, как я с ней закончил.

У меня каждое ее слово, да что там слово, движение, отдается ударом по вискам.

– Сгинь, – хрипло отвечаю ей, не глядя и не слушая, кидая в ее сторону добрую половину бумажек из кошелька. Явно намного больше, чем та первоначальная сумма, которую я хотел потратить на снятую мною в баре темноволосую стройную девицу, чем-то отдаленно напоминающую мне Ее в искаженном крепким алкоголем сознании.

Тёлке, видимо, более чем хватает. Она быстро и теперь молча собирает с пола деньги и оперативно ретируется. А я… Я стою у окна и смотрю на погруженную во мрак Москву. Поздняя осень. Не сегодня, так завтра придет зима. И холодный Сити станет еще более холодным. Но мне плевать. Я не чувствую ни жары, ни мороза уже очень давно…

Ее окна напротив. Там горит свет. Сука, что же я наделал? Зачем сам создал себе этот ад? Эту нестерпимую близость. Это понимание того, что самая желанная на свете женщина так рядом и так далеко, сводит с ума.

Не зря ведь придумали «с глаз долой – из сердца вон». А я сам решил продлевать свою агонию снова и снова. Болван.

Что она сейчас делает? Что Они сейчас делают? Она убрала со стола, переоделась в домашнюю одежду? И он сейчас опускает руки ей на талию, целует в затылок и говорит о том, какой хороший был вечер и каким вкусным ужин… А потом ведет ее в спальню и они начинают «работать над этим»… Во рту горечь.