Алан. Скажи, что ты моя…

Когда он пожаловал с тремя большими коробками новых телефонов и попросил принять товар, думала, что упаду под стол.

–Устала, да?-спросил он участливо,– давай, помогу…

Я тогда удивилась, конечно. Непохоже это было на Малхаза. Он хоть и не был тираном или деспотом, но все-таки Робин гудом тоже не слыл. И от нас всегда держался на расстоянии, соблюдая субординацию, хоть всегда и смотрел пристально за тем, как работаем, изучал…

Когда я вскрыла уже третий крафт и стала доставать оттуда белые лощеные коробочки с новыми айфонами, его рука внезапна накрыла мою.

Я дернулась. Удивленно подняла на него глаза и не узнала. Учащенное дыхание, прищур с поволокой…

–Какие руки у тебя бархатные, Бэлла, а? Пальцы тонкие, длинные, всегда ухоженные… Не скажешь, что продавщица… Прямо принцесса…-сказал он хрипловато и погладил мою ладонь.

Я чуть заметно улыбнулась, попытавшись убрать свою руку, но вместо этого он сжал ее еще сильнее, подспудно действуя уже более настырно и прижимая меня к стене.

–Красивая,– обожгло его дыхание, смешанное с интенсивным запахом табака,– давно на тебя засматриваюсь… Чистенькая, хорошенькая, сама не знаешь своего богатства.

–Не говорите так… Пустите…– пропищала я, задыхаясь от ужаса и отвращения.

Не то, чтобы Малхаз был неприятным. Высокий, немного грузный, но с его ростом это было даже органично. Нестарый. Просто… Просто неправильно все это было, дико… Я бы никогда и не подумала… Да и жена у него была, я точно знаю, она ему иногда звонила и даже раз приходила в смену Райки, она рассказывала… В голове снова завибрировали некогда выгравированные в подсознании слова отца – «шлюха, шлюха»…

–Не ломайся, а? Вижу же, что тяжело тебе по жизни… Давай помогу… Тебе не место на Горбушке… Послушной девочкой будешь- посажу на току в Охотный Ряд, в центре города, на Манежке.

Когда его рука нагло и бесцеремонно начала расстегивать ширинку моих джинсов и проталкиваться внутрь, я потеряла связь с реальностью.

"Пока Малхаз корчился от боли, я быстро схватила собственную сумку с прилавка и побежала на выход. Голова гудела. Лицо горело. Руки тряслись. Не помнила, как доехала до дома. Шок никак не желал отпускать. Слава Богу, завтра было воскресенье- единственный выходной.