Восторг накатывает в тысячу раз сильнее, когда ты любишь. Раньше я не испытывал чувств к партнёрше. Открытый сезон траханья с едва знакомыми женщинами не приносил морального удовлетворения, лишь на время гасил похоть, заканчиваясь очередным обычным оргазмом. Я обезумел, разрывая сдерживающие меня цепи морали.
Опускаю Лину на кровать и резко нависаю над ней, прижавшись всем телом. Она замерла в ожидании. Её приоткрытый ротик откровенно взывал к поцелую и я набрасываюсь с голодной страстью, сминая девичьи губки своими, наслаждаясь её вкусом, нашей игрой языков.
Мне этого мало, потому как малышка учится быстро, схватывает мои уроки на лету, и теперь её поцелуи доводят меня до безумия, до полусмерти, кипятят мозг, разрывают в клочья здравый рассудок.
Осторожно касаюсь бархатной кожи на тоненькой шее. Она реагирует на жар моего близкого дыхания, покрывается мурашками, искриться, в жилке ускоряется пульс. Лина дышит надрывно. Тело Ангела горит в агонии страсти. Руки сминают простыню, неосознанно дёргая прохладную ткань.
Розовые соски взывают к ласке. Приподнимаю ладонью маленький холмик и жадно втягиваю в себя воспалённый бутон. Малышка удовлетворённо вскрикивает и тут же цепляется мне в волосы тонкими пальчиками, выгибает спинку, вдавливая свою грудь ещё плотнее в мой рот. Я глухо стону, с нежностью, упоительно слизываю с твёрдой горошинки приятный солоноватый вкус её кожи, что невыносимо будоражил мою кровь, от чего мой член всё также сильно её желал. Прикусываю сладостный комочек, целую его и снова втягиваю в горячий рот, терзая языком, вырывая нехитрым способом из горла жены протяжные стоны удовольствия.
— Нравится?… — отстраняюсь на миг, только для того, чтобы поймать её бесстыжий взгляд.
— Безумно… нравится… — она тихо шепнула моё имя… простонала моё прозвище… и нетерпеливо притянула за голову назад к своей груди. Неприкрытые желания одурманили нас. Я хрипло хохотнул и принялся за второй сосок, мурлыча, будто мартовский кот.
Пальцы уверено скользнули вниз по животу к заветному треугольнику между ног, нырнули вниз и накрыли горячее нутро.
Лина дёрнулась и сомкнула бёдра, зажимая сильнее мою руку на влажных лепестках. Дикая страсть загорелась в моих глазах. Её же пугала неизвестность. И я снова тянусь к губам Лины, потому что только таким способом могу заставить забыть о страхе упоительно целуя её, тягуче-медленно, глубоко проникая языком в сладость её рта. Девичье тело предательским образом поддалось моим ласкам, раскрывая барьеры, ломая сомнения.
