Почему же сейчас, глядя в эти влюблённые синие глаза, я не чувствую от него того же?
— Ты не хочешь детей? — моё сердце пускается в галоп, больно ударяясь о грудную клетку. Нервная дрожь пробежалась по телу.
— Глупая… — Дима наклонился ко мне и, захватив в плен мои губы, поцеловал их так, что в моём теле напряглась каждая мышца, насколько это было ошеломляюще-приятно. — У нас с тобой обязательно будут дети, я безумно этого хочу, но чуть-чуть позже, Лина. Как закончишь учебу, мы вернёмся к этому разговору.
Не стоит сейчас зацикливаться на беременности, тебе рано об этом думать. Слишком рано, любимая…
Его руки до боли сжались на моем хрупком стане, обняли меня, будто пытались втиснуть в мужское тело, впихнуть внутрь, в самую глубину его неизведанной души, спрятать там от всего мира и от себя самого. Что с ним происходит? Почему такая реакция? Почему рано? Почему слишком? Если начну сейчас обо всём этом думать, моя голова просто не выдержит и лопнет. Решаю оставить эти вопросы открытыми для более подходящего момента.
— Кто та женщина? Гинеколог. О которой ты упоминал. Я могла бы обратиться к знакомой, которая работает в больнице с отцом. Ксюша часто у неё наблюдалась.
— Исключено.
— Почему?
— Потому что я должен быть уверен в профессионализме врача, а Вера как раз та, которой я могу доверить своё сокровище.
— Вера твоя подружка? — ревность ворвалась вихрем в меня и подначивала развязать язык. Дима хохотнул и снова поцеловал мой лоб.
— Она, скорее, подружка моей матери, но если тебе станет легче, ей почти пятьдесят лет.
Она моя бывшая клиентка, интересы которой я защищал в суде. Вера Николаевна очень хороший специалист.
Я облегченно выдохнула, прижимаясь к нему всем телом.
— Да ты жуткая ревнивица! — муж пощекотал меня под рёбрами, вызвав этим мой звонкий смех.
— Сомневался?
— Уже нет!
— Поцелуй меня…Дима…"
"Муж расслабил хватку, затем бережно взял моё лицо в ладони и прислонился к губам своим жарким ртом, горячее дыхание из которого обжигало меня не смотря на летний душ.
Мы оба стояли под струями воды и наслаждались медленным, глубоким поцелуем. Мои ладони боязно опустились на живот Демона и пальцы принялись выводить рисунки на коже, под которой тут же напряглись мышцы пресса. Дима низко простонал, прикусив при этом мою верхнюю губу, и углубил свой поцелуй ещё больше, ещё слаще. Он не просил ни о чём. Дарил наслаждение, едва касаясь меня своей твёрдой, как камень, плотью.
