Ангелы на льду не выживают. Том 2

Почему нет? Теперь вы рассказывайте, что у вас тут нового, вы же обещали.

Настя вздохнула, сделала последний глоток из чашки – кофе давно остыл и теперь казался отвратительным на вкус.

– А у нас, Антон, полная непонятка. Ты уверен в своих впечатлениях о Власове?

– Ну… Вообще-то в последнее время я уже ни в чем не уверен, – признался он. – Что-то у меня косяк на косяке. Я в чем-то ошибся?

– Или ты ошибся и Власов далеко не так тих и безобиден, как тебе показалось, или кто-то с непонятной целью сливает в интернет заведомо ложную информацию, порочащую Власова.

И сейчас мой племянник и его задушевный друг Петя пытаются выяснить, кто именно это делает. То есть существует некий круг людей, которые знают нашего фигуранта Власова исключительно с негативной стороны. И я хочу понять, что это за круг и вокруг какого стержня он вращается. Но так вопрос стоит только в том случае, если ты не ошибся.

– А если ошибся? – с тоской спросил Антон. – Анастасия Павловна…

– Да не надо, Антон, не надо, – мягко прервала она его.

 – Я все знаю. Мне уже Владислав Николаевич сегодня позвонил. Лиза, конечно, в истерике не бьется, не по такому фасончику скроена эта девушка, но от разговоров с отцом отказывается, дверь ему не открывает и трубку бросает. Вы расстались, я правильно понимаю?

– Да, – выдохнул он.

Ну в самом деле, все было понятно, и обсуждать тут было нечего.

Настя осторожно коснулась рукой ладони Антона.

– Больно? – тихо спросила она.

– Сам не знаю, – признался Антон. – Вроде и больно… Но больше стыдно.

Чувствую себя подонком.

– Ты поступил честно, – сказала Настя. – А честно – это почти всегда больно. Как ни странно. Думаешь, почему люди так часто лгут? Да, процентах в десяти всех случаев – для собственной выгоды. А в остальных девяноста процентах случаев – просто чтобы не сделать другому больно. Так устроена наша жизнь. К сожалению. Поздно уже, Антон, тебе, наверное, к детям нужно ехать.

– Их Эля забрала на выходные к себе. Так что я не тороплюсь. Обещал завтра сводить их мороженого поесть, если с работой ничего неожиданного не выплывет.

А оно, похоже, выплывет.

Они сидели и молчали на неосвещенной террасе – когда Настя выходила с чашкой кофе, свет еще не был нужен, а теперь вставать уже не хотелось.

С грохотом распахнулась ведущая в дом дверь, на террасу вывалилась живописная группа во главе с безразмерным Петруччо, за мощными телесами которого вполне успешно прятались не только худощавый Санек, но и плечистый крепкий Дзюба.