Ангелы на льду не выживают. Том 2

Владимир аккуратно закрыл мольберт с незаконченной работой большим куском ткани и вернулся на диван.

«Не похоже, что он нервничает, – мелькнуло в голове у Антона. – Если бы волновался, ходил бы взад-вперед или, может, переминался с ноги на ногу, но стоя. А он сел».

– Ладно, а в день убийства Болтенкова где ты был?

– Ты что, совсем рехнулся? – Власов начал сердиться. – Ты меня в убийстве Михаила Валентиновича подозреваешь?

– А почему нет? – широко улыбнулся Антон, которому совсем не хотелось пугать бывшего спортсмена.

 – Теоретически, пока преступник не найден и вина его не доказана, убийцей может оказаться кто угодно. Почему не ты?

– Да зачем мне его убивать? Что мне с ним делить?

Это было правдой. Делить Владимиру Власову с Михаилом Болтенковым было совершенно нечего. Но порядок есть порядок. Вопрос задан – ответ должен быть получен.

– И тем не менее: где ты был и что делал вечером четырнадцатого мая?

– Четырнадцатого? – с видимым облегчением выдохнул Власов. – Тьфу ты, господи, у моей мамы юбилей был, шестьдесят лет, ее в институте чествовали, потом в ресторан пошли.

Сестра из Англии приехала, взяла отпуск на десять дней специально.

– Много народу было?

– В ресторане-то? Ну, человек двадцать точно было.

– Ресторан назовешь?

– Не вопрос, – улыбнулся Власов. – Проверяй.

Антон записал название и адрес ресторана. Ну, можно и заканчивать здесь. Только для пущего порядка уточнить еще одно обстоятельство. Инна Викторовна Ефимова была убита ножом, который и извлекли из тела после обнаружения трупа.

Обыкновенным стальным кухонным ножом японской фирмы «Самура».

– Мне пора, – он сделал вид, что собрался уходить. – Сейчас еще на другой конец города пилить по пробкам. Работа собачья, пожрать не успеваю, утром вот в семь часов бутерброд съел – и теперь неизвестно, когда в следующий раз еду увижу. Слушай, у тебя хлеба с куском сыра не найдется? Или, может, печенья какого-нибудь погрызть?

Власов стремительно поднялся с дивана.

– Не вопрос, конечно, пошли на кухню.

Кухня со всей очевидностью свидетельствовала о полном отсутствии у Власова стремления к тому, что принято называть уютом.

Занавесок на окне нет, на подоконнике пустые стеклянные банки из-под консервации, абажур на потолочном светильнике, похоже, никогда не мыли, как и варочную панель плиты. Разрозненная мебель, на полу – затертый линолеум. А ведь в «Оксиджене», насколько знал Сташис, платят очень прилично даже простым менеджерам. Впрочем, телевизор в кухне, как и в комнате, был из дорогих.