Ангелы на льду не выживают. Том 2

Оно ему надо?

– Не надо, – сонно кивнул Роман, у которого от усталости и выпитого начали слипаться глаза. – И чего делать?

– Не знаю, – пожал плечами Антон. – Есть вариант, но он тухлый совсем. Пробить того кренделя, которого посадили за Носуленко, и если окажется, что на нем куча доказанных тяжких, то и хрен с ним, пусть сидит. А мы эпизод с Носуленко из нашей разработки вообще убираем. Оставляем только полицейского, Болтенкова и Ганджумяна. Опять же если сумеем доказать, что все три эпизода – дело рук одного человечка, то сидеть этому человечку – не пересидеть, что за три тяжких, что за четыре – разницы уже нет, все равно пожизненное.

Но решить мы с тобой должны это сейчас, чтобы прийти к следователю стройными рядами. А до этого нам еще Ульянцева надо обработать, он же хочет труп Болтенкова на Ламзина повесить, чтобы себе палку в отчетность поиметь, поэтому ему наши с тобой изыскания тоже не сильно понравятся.

– И правда тухло, – согласился Дзюба. – Но зато появляется предмет для торговли.

Представь, если мы припрем к стенке Орехова с этими убийствами, а доказуха у нас для следствия будет слабовата, можно будет предложить ему убрать эпизод с Носуленко в обмен на признание по остальным трупам.

– Не, не прокатит, – покачал головой Антон. – У Орехова папа богатый, а значит – адвокат будет хороший, грамотный, и он своему подзащитному быстро объяснит, что на меру наказания это не повлияет. Так что если у нас будут только косвенные улики и ни одного прямого доказательства, то ничего мы с этим Ореховым сделать не сможем.

И Баглаев, кстати, очень хорошо это понимает. Он уже с Ламзиным лоханулся, второй раз он на такое не пойдет. Ладно, Ромыч, давай попробуем поспать, завтра работы много.

Дзюба не заставил себя упрашивать, и уже через несколько минут из детской донеслось ровное громкое сопение. Антон был уверен, что не сможет заснуть, но, вопреки ожиданиям, довольно скоро отключился.

* * *Ни одно окно в доме не светилось, и когда Настя вошла, стояла полная тишина.

Она включила лампу возле двери, чтобы найти тапочки, неосмотрительно бросила пакет с туфлями на пол, и металлические набойки даже через тонкий пластик глухо стукнули о каменную плитку, которой выложен пол в прихожей. Весь первый этаж, за исключением кухни и санузла, представлял собой зонированное открытое пространство – холл плавно перетекал в гостиную, гостиная – в столовую, между столовой и кухней – раздвижные двери, которые Настя все время держала открытыми.