Ангелы на льду не выживают. Том 2

Уже, наверное, десятый сон видит.

– Так ведь и тебе неплохо, – рассудительно заметил Антон. – Сейчас приедешь домой, там тебе ужин мама приготовила, который ты слопаешь вместо завтрака, ляжешь спать, проснешься в кругу семьи, все тебя любят, все тебя жалеют. И на работу идти не надо. Чем плохо-то? Вот мне намного хуже: дома никого, еды нет, никто не накормит, не пожалеет, спать не уложит.

– Классно Каменская стреляет, – восхищенно вздохнул Роман. – Мне бы так научиться.

– Чтобы так научиться, нужно иметь много свободного времени, а откуда оно у опера?

– Тоже верно, – согласился Дзюба.

 – Да, я все забываю тебе сказать: оказывается, Баглаев коллекционирует филологические ляпы, ну, всякие там неправильности с точки зрения русского языка и здравого смысла.

– И чего? – равнодушно откликнулся Антон.

– Мне об этом Каменская сказала. И подарила парочку таких фраз из своей практики. Ну, на тот случай, если у меня с Баглаевым складываться не будет. Чтобы задобрить его.

– И чего, задобрил?

– Да нет, как-то к случаю не пришлось.

И вообще, мне западло к следаку подлизываться, если я уверен, что я прав. Ты просто имей в виду на всякий случай: если с Баглаевым нужно будет контакт налаживать, то у меня товарчик в загашнике имеется."

"– Ладно, – ответил Антон, – буду помнить. А может, и воспользуюсь как-нибудь, я ж не такой трепетный, как ты. Мое самолюбие изрядно истрепано и покоцано тяжелыми условиями службы.

Оба устало рассмеялись.

– Тоха, я все спросить хотел по Ефимовой… Ты с Шокиным-то что решил?

– А я, как Ульянцев, решил забить на все.

Ефимову убил Журихин, он все признает, показания дает. Какая разница, кто и в чем его морально поддерживал и одобрял? Пусть сам решает. Сдаст Шокина – так тому и быть. Не сдаст – значит, не сдаст. Не возьму грех на душу.

Ромка молча кивнул, и Антон не понял, поддерживает старший лейтенант его решение или нет.

Он довез Романа до самого дома и поехал к себе. Чуда не произошло: квартира стояла пустой и неприбранной – на уборку у Антона в течение недели времени так и не нашлось.

И еда из ниоткуда не появилась.

Еще полчаса назад ему казалось, что он голоден, как волк. Однако едва переступив порог своей квартиры, Антон понял, что больше всего на свете хочет спать. Он ужасно устал за последние несколько недель. И если у организма остались хоть какие-то силы, то имеет смысл потратить их на то, чтобы раздеться, принять душ и лечь в постель.