Ангелы на льду не выживают. Том 2

И никому больше не сделает гадость, не поставит подножку, чтобы набить собственный карман. И никого больше не назовет идиотом и дегенератом, и никому больше не «поможет» вылететь из команды. Все. Можно о ней не думать."

"Можно только радоваться. Радость, как и в тот, самый первый, раз возникла где-то в районе солнечного сплетения и медленно, приятным вибрирующим теплом стала расползаться в разные стороны, согревая и напитывая силой ослабевшее сердце и вялый мозг. Он снова и снова смотрел на экран компьютера, с наслаждением перечитывая тексты информационных сообщений.

Об убийстве Инны Ефимовой интернет-издания писали целую неделю, потом, как это всегда и бывает, появились более свежие и более горячие новости, и об обнаружении трупа сотрудницы аппарата Госдумы все забыли.

Но почему же?.. Как так получилось, что он, Владимир Власов, об этом не узнал? Он ведь должен был узнать. Должен был.

Ладно, с этим он всегда успеет разобраться. Главное – Ефимова мертва. Жаль, что у него дома нет принтера, все собирался купить, да откладывал… Нужно будет завтра на работе найти этот материал и, улучив момент, когда никого не будет в помещении офиса, распечатать.

Сложить аккуратно и положить в старую записную книжку рядом с тем, самым первым, сообщением: «трагически погиб…» Эти строчки – его спасение, его якоря в бушующем море ярости, смысл всего, что будет происходить в его жизни дальше.

* * *До конца дня Антон успел сделать многое по другим делам, вернулся на Петровку, выполнил данное Каменской обещание, касающееся сводок, отправив их ей по электронной почте, и даже получил информацию о том, что Владимир Власов никогда не получал и не пытался получить разрешение на приобретение травматического оружия.

Пока Сташис прикидывал, как лучше распорядиться остатком вечера – поехать домой, встретиться с Лизой или дождаться Дзюбу, – позвонил Ромка.

– Ты на месте?

Голос у молодого опера был расстроенным и усталым.

– Пока да.

– Дождешься меня? Я уже по Страстному двигаюсь, минут через десять буду.

– Дождусь, – вздохнул Антон.

Вопрос решился сам собой. Ну, может, оно и к лучшему. Мысль о Лизе снова заставила его нервничать и злиться, чувствовать себя последним негодяем, отказывающимся жениться на хорошей девушке.

Дзюба и в самом деле был расстроен: он так много узнал о фигуристе Власове, но алиби у него на момент убийства Болтенкова оказалось крепким.