Архитектор Душ II

На экране финальный поцелуй под трогательную, душещипательную музыку.

В этот момент я услышал тихий всхлип справа. Повернув голову, я увидел, как Алиса, совершенно не стесняясь, утирает слезы тыльной стороной ладони. Она шмыгала носом, полностью растроганная счастливой концовкой.

Я искоса посмотрел налево. Лидия сидела с идеально прямой спиной, глядя на экран. Но в свете поползших титров я увидел, как блестят ее глаза. Она не плакала, но ее губы были плотно сжаты, а на длинных ресницах дрожала одинокая, предательская слезинка.

Она держалась, но фильм пробил и ее ледяную броню.

Я невольно усмехнулся про себя. Вся их враждебность, гордость и ненависть — все смыла простая, сентиментальная история на экране. В этот момент они не были ни моими невольными узницами, ни подругами по несчастью, что попали в передрягу.

Они были просто двумя девушками, растроганными романтическим фильмом.

Внутри совершенно неожиданно поднялся теплый порыв. Желание приобнять их обеих за плечи, утешить, сказать что-то глупое и доброе.

Простое человеческое желание."

"Но я остановил себя. Внутренний цензор, память о том, кто я для них, не позволил мне этого сделать. Я опасался, что этот жест будет воспринят как пошлость, домогательство или как очередная манипуляция Громова. И эта мысль остановила порыв, задушив его в зачатке.

Что, в целом, не было чем-то катастрофичным.

Я просто сидел молча между ними, пока по экрану ползли титры, и слушал их тихое дыхание.

И в этой, как мне показалось, уютной тишине кинозала я впервые за долгое время чувствовал не одиночество, а странное, почти семейное единение.

Когда зажегся свет после финальных титров, мы еще несколько секунд сидели в тишине. Алиса все еще шмыгала носом, а Лидия, придя в себя первой, с преувеличенной аккуратностью поправляла свое платье.

Мы вышли из зала в шумный холл. Вечер был в самом разгаре, и фойе было заполнено парами и компаниями, обсуждавшими только что просмотренные фильмы.

Воздух все так же пах попкорном, но теперь этот запах смешивался с чувством легкой грусти, которое всегда остается после хорошей истории.

Дорога домой прошла совсем не так, как в кино. Тишина в салоне «Имперора» была другой — не напряженной, а наполненной послевкусием от фильма. Ее нарушила Алиса. Она, кажется, окончательно оправилась от сентиментального финала и теперь горела желанием поделиться эмоциями.