— Продолжай.
— Э-э-э… ничего.
— Вот и я так думаю. Потому что отвечать на простой вопрос, кто и зачем притащил сюда пьяное тело старшего патологоанатома, вы отказываетесь. Рабочий график у вас, насколько я помню, ненормированный, и выполнение моих распоряжений входит в ваши прямые обязанности. Поэтому берете его, отвозите в клинику и проследите, чтобы его откапали как следует и привели в норму.
— В смысле, в клинику⁈ — удивился Андрей. Его лицо выражало такой спектр непонимания, отчаяния и ленивой обиды, что можно было писать диссертацию.
— В прямом, Андрей. А затем вернетесь и приведете секционную в состояние, пригодное для работы, а не для забоя скота. Втроем. Я хочу, чтобы там можно было есть с пола. Уяснили?"
"Они сникли, как два проколотых воздушных шарика. Без лишних слов, опустив головы, они понуро поплелись обратно к двери морга, из-за которой доносился богатырский храп Евдокимыча.
Я уже собирался уходить, когда за спиной раздался сдержанный кашель.
Лизавета. Она не ушла с остальными.
— Все нормально?
Я обернулся. Она смотрела на меня в упор.
— А что не так? — уточнил я, не понимая, что она имеет ввиду.
— Тебя не было несколько дней на работе. Ты не отвечал на звонки, не читал почту. Ты меня игнорируешь, Громов? — спрашивала она, загибая пальцы, что я еще «не».
Я нахмурился. В черепной коробке что-то настойчиво скреблось, какая-то недооформленная мысль, обрывок воспоминания, который мозг по ведомой лишь ему причине не желал выпускать наружу.
— Я не понимаю, о чем ты. Плохо себя чувствовал, было не до того, — ответил я уклончиво.
Она перевела взгляд на тускло освещенную аллею, куда несколько минут назад свернули Алиса и Лидия.
— А на них, значит, время есть? — кивнула Лиза головой.
— Я же сказал: расширение штата.
Она вздохнула и с преувеличенным интересом принялась рассматривать свои ногти.
— Не смеши меня, Виктор. Весь город знает, что ты с ними сделал.
Что ты сделал с их семьями. И только одному богу известно, почему они вообще находятся в твоей компании без попыток воткнуть тебе скальпель в глаз.
О том, что такая попытка была, и даже не одна, конечно же, знать ей не стоило, да и говорить я не собирался.
— Почему это тебя так волнует, Лизавета? — спросил я прямо. Хотелось закончить и пойти заниматься своими делами.
— Ну, не знаю… — она вскинула на меня глаза.
