А еще он явно узнал Алису Бенуа и Лидию Морозову, но постарался сделать вид, словно их не знает.
И именно этот диссонанс его и заинтересовал. Не магия, а простая человеческая психология.
— Господин Громов, — начал он, переводя взгляд с Алисы на меня. В нем читалось очень умело скрываемое удивление. — А…
— В последнее время объем работы увеличился, — не дал я ему договорить, мой тон был сухим и деловым. — Поэтому я расширяю штат своей службы. Барышни — мои новые ассистенты. Они пока на испытательном сроке.
Знакомятся с работой, так сказать, в полевых условиях. Так что да, мастер Корнелиус, это мои новые сотрудницы.
Я снова демонстративно посмотрел на смартфон.
— При всем моем уважении к вам и вашей службе, нам действительно надо спешить.
Кажется, мое прозаичное, почти скучное объяснение его удовлетворило. Ну или, по крайней мере, он сделал вид, что оно его удовлетворило.
— Мы будем строго в три часа дня, — твердо сказал он.
— Тогда до встречи, — ответил я, коротко кивнув.
И, не дожидаясь дальнейших вопросов, развернулся и решительно пошел прочь, увлекая за собой своих «помощниц». Шаг за шагом мы удалялись от черных мундиров. По крайней мере до трех часов дня.
Мы шли быстро, не оглядываясь. Я чувствовал на спине их пристальный взгляд, которым инквизитор буравил затылок, пока мы не свернули за угол, скрывшись в толпе оживленной торговой улицы. Только тогда я позволил себе немного расслабить плечи.
— Он все понял! — едва мы скрылись из виду, Алиса схватила меня за рукав и тут же отдернула руку, словно обожглась или испытала резкий приступ отвращения.
Меня это скорее позабавило, чем оскорбило. — Он увидел меня насквозь! Он все знает!
— Успокойся, — сказал я ровно.
Лидия, шедшая рядом, медленно потерла переносицу.
— Да, взгляд у него и вправду тяжелый. Пробирает до костей.
— Вы что, не понимаете⁈ — почти зашипела Алиса, ее глаза панически бегали. — Я же говорила, они могут видеть души! Он все по…
— Алиса, — оборвал я ее тираду.
— Хочешь, я тебя одновременно и успокою, и огорчу?
Она изогнула бровь и слегка наклонила голову, словно собака, которая услышала что-то новое, заинтересовалась и одновременно ничего не поняла.
— Это как? Можно сделать только что-то одно! — запротестовала она.
— Ошибаешься. Он не видел твою душу. Он просто пялился на твое смазливое личико и приятную фигуру.
Что ни говори, а фигуры у обеих были что надо.
