— Совсем все мозги пропил… — едва слышно прошептала Алиса.
Я резко повернулся и ткнул в нее пальцем.
— Сегодня остаешься без ужина.
— Да… ты.
— Гений, миллиардер, плейбой, филантроп. Я уверен, что именно эти эпитеты ты хотела ко мне применить, — оборвал я ее тираду, пародируя интонацию одного известного персонажа из фильмов моей прошлой жизни. — А если серьезно, то начинайте искать. Втроем мы можем охватить гораздо больший сектор. Ищите что-то необычное: скрипучие половицы; панели, которые выглядят слишком новыми; книги в шкафу, которые на самом деле рычаги.
Думайте, как… как негодяй, который хочет что-то спрятать. Время пошло.
Я не стал дожидаться их ответа, а сам направился в кабинет Громова — самое логичное место для тайника.
* * *Лидия была возмущена до предела. Мало того, что этот напыщенный хлыщ вел себя словно хозяин их жизней, распоряжаясь ею и Алисой как личными ассистентками., так он еще и был до тошноты логичен.
Поставить что-либо в противовес его словам было почти невозможно. Каждое утверждение, каким бы циничным оно ни было, опиралось на железные факты касательно сложившейся ситуации.
Она попыталась проанализировать положение со своей стороны. И, к ее величайшему сожалению, Громов давил на самое больное и самое логичное. Инквизиция.
В высшем свете, где она вращалась, было модно посмеиваться над «охотой на ведьм», которую вели эти фанатики в черном, но все делали это шепотом.
Инквизиция и вправду была сурова с людьми, у которых находили хоть малейшее подобие оккультной атрибутики.
Какой-нибудь старинный кубок, который был наследственным подарком пра-пра-прабабушки, переходящим из рук в руки уже не одно поколение, мог стать причиной страшных последствий.
Владельцев таких вещей сначала пропускали через допрос с пристрастием у экзекутора, а затем, доказав причастность к грязному оккультизму, лишали всего: наследства, земель, титула, имени."
"Их публично клеймили «еретиками» и ссылали на пожизненную каторгу в рудники на Алтае или в Магадане, откуда никто не возвращался.
И неважно, дворянин ты или простолюдин. Перед жерновами Инквизиции все были равны.
Тем не менее это не давало никаких поблажек для Громова по мнению Лидии. Его спокойная манера общения и ироничные замечания казались ей неуместными. Он вел себя так, будто смерть ее жениха и отца Алисы была не более чем досадным недоразумением, а не результатом его прямых действий.
Словно он старший брат, который поучает младшую сестренку.
Скрипнув зубами, Лидия выдохнула.
