Харальд, ты отказался! Напомнить твои слова? «Что я забыл на этих пошлых собраниях дохлых аристократов?».
— А можно ближе к делу? — раздался нетерпеливый голос герцога. — Что там обсуждает дохлое собрание?
— Эйрик! — возмущенно протянула Кристайн. — Я тебя прошу, не уподобляйся маркизу! Значит так, оказывается, новоиспеченный граф Валентин — совсем не граф!
— Что это значит? — маркиз в изумлении приподнял густые брови. — Как это граф не граф? И кто тебе это сказал?!
— Сам граф Андор Расмуссен! — возбужденно прошептала маркиза и обвела их взглядом.
— Он не может найти упокоение, пока творится такая несправедливость и вчера объявился среди собравшихся. Харальд, он, точно как и ты, стенает и капризничает… Я еле удержалась, чтобы не высказать ему все, что думаю!
— Господи! Кристайн! Давай уже свою историю! — взмолился маркиз и она продолжила:
— Оказывается, что Валентин не сын старого графа Говарда Расмуссена! Его супруга Тильда понесла от красавца конюха и, чтобы скрыть позор, рогатый супруг принял этого ребенка, как своего.
Но! Он предупредил жену, что если его истинный наследник умрет, то все богатство достанется, либо его отпрыску, либо жене, которая передаст его своим отпрыскам. Даже бумага имелась! Кроме Андора все это передать было некому, так как у старого графа не было ни племянников, ни других, даже самых дальних родственников. Но после смерти Андора, нотариус, у которого была эта бумага, пропал при загадочных обстоятельствах и его место занял помощник.
— Ты хочешь сказать, что помощник в сговоре с вдовствующей графиней? — Эйрик внимательно посмотрел на Кристайн. — Тогда это многое объясняет. Они придумали новое завещание, отправили Астрид подальше, а теперь пытаются ее убить, чтобы ничего и никогда не могло помешать Валентину.
— А теперь и этот младенец! — воскликнул маркиз. — Если липовый граф и его матушка узнают, что он жив и находится у Астрид, чего можно от них ожидать?
— Да, чего угодно! Бедная девочка! — маркиза закружилась в ворохе своих юбок.
— Как же вывести этих подлецов на чистую воду???
* * *
С появлением младенца наша жизнь кардинально изменилась. Бернард оказался крикливым и беспокойным ребенком, и мы постоянно нянчились с ним, чтобы он не орал. А орал он по каждому поводу. Оставаясь в одиночестве, когда был голоден, когда хотел пить, спать, когда не хотел спать, когда нужно было менять пеленки, когда ему что-то не нравилось и далее по списку.
