Одна из плит, которыми покрыт пол, стесана с одной стороны, возможно из-за того, что ее постоянно задевала соседняя, отъезжая в сторону. Попробуем?
— Да! — в один голос выдохнули мы, и парень нажал на выпирающий камень. Что-то заскрежетало, возле наших ног поднялась пыль, и мы с открытыми ртами наблюдали, как плита отъезжает, раскрывая свою черную пасть.
Антон взял свой фонарь и поднес его образовавшемуся проему.
— Здесь лестница!
Он полез вниз, а мы похватали свои фонари и двинулись за ним. Чем ниже мы спускались, тем сильнее меня охватывал азарт.
Я раньше никогда не замечала за собой тяги к приключениям, а сейчас просто наслаждалась происходящим. На ступеньках искрился иней, а на стенах блестели капли влаги, похожие на крупные бриллианты, и, чем ниже мы спускались, тем тяжелее становился воздух.
Внезапно Антон остановился и, приподняв фонарь, воскликнул:
— Матерь Божья!
— Что там? — мое сердце сделало кульбит и ударилось о ребра. — Ну?
— Посмотрите сами… — резко севшим голосом произнес он и немного подвинулся, чтобы я могла встать рядом.
Перед нами была небольшая полукруглая комната со сводчатым низким потолком, полная золота… Им были набиты сундуки и сундучки, полусгнившие ящики и даже погнутый медный таз… Оно тускло поблескивало под светом наших фонарей и у меня перехватило дыхание от всего этого великолепия.
— Господи… — прошептала Сесиль из-за моего плеча. — Это ведь настоящая сокровищница…
— Я сейчас в обморок упаду… — горячее дыхание Моники обожгло мне щеку с другой стороны.
— Может, мне это снится?
— Тогда нам снится одно и то же… — я даже охрипла от волнения. — И мне ооочень нравится этот сон…
Вернувшись домой, мы долго обсуждали найденные сокровища и разошлись по комнатам лишь под утро. Но мне так и не удалось уснуть. Я была настолько возбуждена случившимся, что не могла оставаться в кровати и пошла на кухню пить чай. Тетушка Лонджина уже гремела своими черпаками и, завидев меня, удивленно спросила:
— Чего это вам не спится, ваше сиятельство?
— Вот не спится и все! — весело ответила я, решив пока ничего не говорить своим домочадцам.
Уж лучше сделаю каждому сюрприз!
— Я смотрю, и настроение хорошее… — она поставила передо мной чайные принадлежности и вчерашний пирог. — Такой вы мне нравитесь.
Через час в кухню стали подтягиваться остальные, Олина принесла Бернарда, и тишина раннего утра превратилась в обычный веселый бедлам, глядя на который я отдыхала душой и чувствовала уют своего дома.
