И да, крестьянские юбки куда лучше, чем неотесанное хамство.
— Видимо ошибся, — насмешливо согласился он и тихо, чтобы никто не услышал, добавил: — Та особа была обычной, деревенской девицей, но между вами, несомненно, есть что-то общее. Может острый язык?
Какой же гадкий, язвительный мужик!
— Прошу всех к столу! — раздался голос Ханны и гости потянулись в столовую.
— Вы позволите сопроводить вас? — обратился ко мне Лукас и я сразу же согласилась.
— Да, конечно. Благодарю вас.
Я взяла его под руку и обратила внимание, что Эрлинг сопровождает дочку баронессы — Эмму.
Она вся порозовела от смущения или от радости, а может от всего вместе и так смотрела на него, что мне чуть не стошнило — масло-масляное…
А Ханна похоже, радовалась такому положению дел и я подозревала, что у них есть планы на герцога. Интересно, Эмма хоть понимает, что этот мужчина совсем не прост, что у него тяжелый, своеобразный характер или для них с матерью имели значение только титул, положение в обществе и деньги? Нет, ну девушка, конечно, могла очароваться внешностью Эрлинга…
— О чем вы думаете, ваше сиятельство?
— Что? — я вынырнула из своих мыслей и повернулась к маркизу, который внимательно наблюдал за мной.
— О чем вы думаете? — повторил он, и я растерянно пожала плечами.
— О том, что в такую погоду лучше ужинать дома.
— Не могу не согласиться с вами, но разве дома вы сможете насладиться такой компанией? — шепнул Лукас и я тихо засмеялась.
— О да, ради этого стоило преодолеть километры грязи.
Герцог видимо услышал мой смех и посмотрел на нас через плечо долгим, пристальным взглядом.
Стены столовой были выкрашены в светло-розовый цвет и на них висели живописные полотна — натюрморты, картины на исторические темы и даже фамильные портреты. Все дамы на них были белокуры и кудрявы, а мужчины пузаты и короткоруки.
В двух буфетах-горках гордо белели предметы из фарфора, поблескивало стекло и сиял хрусталь. Но хозяйка видимо посчитала, что этого мало и такое же «добро» заполонило маленькие консольные столики, прикрепленные к стене.
Я даже пожалела бедных слуг, которым приходилось постоянно вытирать пыль с этих пафосных наборов.
Посреди комнаты стоял овальный стол, накрытый белоснежной, накрахмаленной скатертью и кроме пары ваз с цветами и столовых приборов, на нем пока ничего не было.
Хозяйка заняла место во главе стола, по правую руку от нее устроилась дочь, а герцога усадили рядом с ней.
