Будет очень весело! Ваше сиятельство, я приглашаю и вас присоединиться к нашей дружной компании! Отказ не принимается!
Мда… похоже мне предстоит «веселое» блуждание по лесу в поисках грибов. Я никогда не любила этим заниматься и не понимала грибников-фанатиков, рыщущих под каждым кустом, а теперь придется самой участвовать в этом скучном действе. Приятного мало.
Но что мне оставалось делать? Нужно налаживать связи, обзаводиться друзьями, хотя бы формальными и без таких вот «сборищ», увы, не обойтись.
— С удовольствием присоединюсь к вам, — ответила я с улыбкой. — Прогулки на свежем воздухе очень полезны.
— Вот и хорошо! — Ханна, наконец, выпила свое вино и посмотрела на дочь. — Дорогая, не сыграешь нам?
— С удовольствием, — Эмма поднялась и с гордым видом направилась к клавесину.
— Эмма поет как соловей, — шепнула мне баронесса и прикоснулась платочком к уголкам глаз. — Покойный супруг любил слушать ее долгими зимними вечерами, сидя у камина… Хорошие были времена…
Девушка устроилась за клавесином и полистав ноты, прикоснулась к клавишам.
— Взором вымолвлю в молчанье, Что уста не скажут ввееек, Трудно, трудноооо расставанье, Пусть я — сильный человееек!
В этот момент я подумала, что покойный барон слушал свою дочь, будучи мертвецки пьяным, ибо этот визг можно было переносить только под анестезией. Наши с Сесиль взгляды встретились, и она легонько покачала головой, на секунду прикрыв глаза. Все остальные терпеливо слушали эти «трели», лишь Ханна с восхищением смотрела на свое белокурое чадо.
Под конец Эмма прикрыла глаза, видимо впечатлившись своим пением и завопила:
— Мне ж не плесть тебе веночееек! Не дарить, как прежде, роооз. Нас, Франциска, мой дружооочек, Средь весны убил мороооз!
Взглянув на лица Лукаса и Эрлинга, я чуть не прыснула — они сдерживались из последних сил, и казалось еще чуть-чуть и мужчины начнут хохотать.
Уже дома, лежа в кровати, я посмеивалась, разглядывая гобелен с влюбленной парой. Пение Эммы все еще стояло у меня в ушах и я, наконец, поняла, что оно мне напоминало — скрип пенопласта, которым водили по стеклу.
Если она будет петь на каждом вечере, то пора запасаться берушами.
На следующий день я занялась всем тем, чего так жаждала моя творческая натура. Вытащив из камина уголек, я принялась рисовать, и через час у меня были две замечательные выкройки — гном и снеговик. Мне приходилось шить их так часто, что я все размеры помнила наизусть.
