Атомный поезд

Он уже понял, что лично ему произошедшее ничем не грозит: шпиона прохлопали там, в Москве. Пацан, ясное дело, никакого отношения к делам папашки не имеет, хотя теперь его придётся «потрошить» по усиленному варианту: может, что-то знает, что-то слышал, о чём-то догадывался.

Остальные офицеры ещё не оценили степень личной опасности, но все сидели красные и потные, будто от души попарились в баньке и хорошо выпили.

— Что скажете? — грозно спросил Панков. Сейчас он был здесь старшим и мог спрашивать с подчинённых.

— Генерал Фальков не наш сотрудник, у него был безупречный послужной список, Коротков по всем параметрам подходил для учёбы в военном вузе, так что нашей вины ни в чём не усматривается, — сказал зам по кадрам. Он или не допарился, или перепил: лицо неравномерно покрывали красные пятна.

— Поведение Короткова было вполне удовлетворительным, в Москву к отцу он ездил редко и учился на вполне законных основаниях, — доложил зам по воспитательной работе.

— Успеваемость у него была вполне удовлетворительной, а если иногда получал «двойки», то пересдавал их в установленном порядке, — высказался зам по учебной работе.

— Наукой Коротков не занимался, поэтому характеризовать его не могу, — с облегчением «отстрелялся» зам по научной работе.

— В вопросах носки обмундирования курсант Коротков с отрицательной стороны себя не проявил, — так же кратко выступил зам по тылу.

Котельников откашлялся.

— Никакими компрометирующими материалами на Короткова военная контрразведка не располагает!

— Значит, всё хорошо? — зловещим тоном спросил генерал Панков. — А кто ставил ему «тройки» и «четвёрки» вместо «двоек»? Кто вывел отличный балл за практику? Кто распределил его лучше, чем отличников? Где ваша принципиальность?

Он помолчал. Присутствующие опустили головы.

— И где моя принципиальность? То есть я хочу сказать, что не снимаю ответственности и с себя! Мы все пошли на поводу у генерала Фалькова и закрывали глаза на факты! А факты таковы: Коротков посредственный курсант, он давно подлежал отчислению! И если бы мы проявили принципиальность, сейчас у нас бы не было никаких проблем!

Офицеры переглянулись.