Атомный поезд

— Я знаю… Но любишь-то ты меня, а не свою жену…

— А ты знаешь, что у меня есть дети и четверо внуков? — холодные глаза безжалостно гипнотизировали молодого педагога.

— Ну да… Но что это меняет?

— Как что? Я сам, моё имя, мои деньги и моё имущество сейчас принадлежат семье. А если я женюсь на тебе, кому они будут принадлежать? Может быть, тебе и твоей семье?

Теперь в голосе кавалера звучала отчётливая угроза. Вмиг исчезли обычные обходительность и дружелюбие. Перед Оксаной сидел совсем другой человек. Чужой и страшный.

— При чём здесь имущество и деньги? Разве я из-за этого?!

— А из-за чего? Из-за моей красоты? Я действительно был красивым парнем… Лет тридцать-сорок назад. Когда тебя ещё не было на свете.

— Я и не думала претендовать на твои деньги, — растерянно лепетала Оксана. Она чувствовала, что допустила серьёзную ошибку, и не знала, как поправить дело.

— Это правильно, — кивнул Сурен. — Те, кто так думал, все плохо кончили. Все до одного.

— Вы меня неправильно поняли, Степан Григорьевич! Просто мне надо выходить замуж, вот я и подумала…

— Головой надо думать, а не… другим местом!

Сурен хлопнул ладонью по столу, рюмка покатилась на палубу.

— С какой стати я должен на тебе жениться, милочка?! И зачем? Чтобы ты наставляла мне рога?!

Оксана отшатнулась назад, будто её ударили по лицу. Зелёные кошачьи глаза наполнились слезами.

— По-твоему, я — потаскуха?

Бабиян пожевал губами, сделал ищущее движение рукой, и перед ним мигом оказалась наполненная коньяком рюмка.

— Я не говорил этого…

Сурен опрокинул рюмку и сразу же следующую.

— Но подумал. Ведь подумал, Степан Григорьевич? — девушка раскраснелась от гнева и обиды.

Бабиян вскочил, резко прошёлся по палубе взад-вперёд, как загнанный в клетку тигр. Если бы у него был хвост, то наверняка он хлестал бы себя по бокам. Но хвоста у него не было. И он подскочил к капитанской рубке.

— Какого хера ты тут торчишь? — схватив матроса за руку, он рывком выдернул его голову наружу.

— За что ты получаешь мои деньги?! За то, что стоишь и ничего не делаешь?!

— Я моторист… Если мотор забарахлит — чиню, или водозабор забьётся… — испуганно оправдывался тот. — Тогда я за борт лезу и прочищаю…

— Вот и лезь за борт, живо! Дармоеды! Пошёл вон!

Сурен потащил матроса к борту. Тот не сопротивлялся.

Алик на всякий случай подошёл поближе.