Атомный поезд

— Й-я-я! — в восторге воскликнул Малков и произвёл национальный жест, выражающий глубокую уверенность в победе над противником: левой рукой ударил себя по локтевому сгибу правой, отчего та согнулась под углом в девяносто градусов, вскинув громадный кулак в боевое положение стартующей к горизонту тактической ракеты…

— Так где сейчас этот долбаный контейнер? — возбуждённо воскликнул он. Это возбуждение вместе с боевым азартом передались не только Ломову, который достаточно давно занимался оперативной работой и боевыми единоборствами, но, как ни странно, и Кандалину, который ничем подобным никогда не занимался и которого Близнецы считали просто канцелярской крысой.

Олег Станиславович вскочил со своего места, подбежал к карте и ткнул остро отточенным карандашом почти в самый восточный её край, ниже пятидесятой параллели.

— Вот он, голубчик, на подходе к Хабаровску!

Близнецы посмотрели на него с уважением.

Кряжистый, мужиковатого вида подполковник знал железные дороги России не хуже, чем они знали шпионские места Москвы: где можно заложить контейнер, где обычно иностранные дипломаты отрываются от наружного наблюдения, где они проводят свободное время. А может, и лучше. Во всяком случае, так лихо, как Кандалин нашёл контейнер, им ещё не приходилось отыскивать шпиона. Хотя, конечно, разыскная версия принадлежала Владу.

— С меня бутылка! — сказал Ломов.

Он ещё не отличился в этой операции, но горел желанием внести в неё свою лепту. И бутылка была только первым и далеко не самым главным элементом.

— А сколько он будет идти… вот, скажем, досюда? — Малков неопределённо показал некую условную точку между Омском и Челябинском.

Олег Станиславович снял очки и потёр переносицу.

— Дней пять-шесть. Но если потребуется, мы сможем несколько ускорить движение. Правда, ненамного.

Или, наоборот, замедлить его на сутки-двое…

— Замедлить, дорогой товарищ Уполномоченный, конечно замедлить! — Малков подошёл к нему вплотную, внушительно возвышаясь над подполковником. Обычно люди, к которым гигант подходил так близко, испытывали неуверенность и страх. Но сейчас у капитана был такой миролюбивый и дружелюбный вид, что казалось, он хочет поцеловать Олега Станиславовича в плешивую макушку.