Атомный поезд

Все задания он проводил успешно, благодаря чему смог приобрести дом на четыре спальни, с бассейном и гаражом на три машины. Три спальни пустовали: до сих пор Билл не был женат и, увы, не обзавёлся детьми. Это компенсировалось постоянным движением молодых девушек через постель хозяина, но ни одна из них надолго не задерживалась.

Пройдя в дом, Мачо натянул светлые джинсы, лёгкие теннисные туфли на верёвочной подошве, набросил тёмно-синюю рубашку, застегнув её так, чтобы была видна волосатая грудь. Вдел широкий кожаный пояс с массивной пряжкой, которую можно было в случае необходимости использовать как кистень.

Сам пояс мог в нужную минуту послужить гарротой.[14]

Через десять минут после звонка Фоука он уже сидел в уютном кожаном салоне двухсотсильного «Лексуса» и, едва заметно морщась, поворачивал ключ зажигания. Гримаса была непроизвольной и относилась к многократно повторенному чужому опыту, когда после такого поворота машина вместе с водителем взлетала на воздух. Впрочем, сейчас он не ждал ничего подобного.

Ничего подобного и не произошло: двигатель тихо, но мощно заурчал, и «Лексус» тронулся в путь."

"Мачо жил в Моксвилле — маленьком, ничем не примечательном городке, расположенном в шестидесяти милях от другого ничем не примечательного городка по названию Лэнгли.

Последний, однако, приобрёл широкую известность в связи с нахождением там штаб-квартиры ЦРУ.

«Конюшней» Фоук называл ресторан «Бизон», находящийся между Лэнгли и Моксвиллом. Слово «между» можно было использовать с большой долей условности, для обозначения равенства партнёров и их взаимного уважения.

На самом деле «Бизон» располагался в десяти милях от Лэнгли и в пятидесяти от Моксвилла, а следовательно, равенство Фоука и Мачо определялось формулой «пять к одному». В действительности это соотношение носило ещё более контрастный характер.

Но Мачо не обижался. Он знал, что обед — это только форма доведения до него очередного, хорошо оплачиваемого задания. Фоук выступал в роли щедрого работодателя. Кроме того, Мачо знал, что обед будет вкусным, а заплатит за него опять же Фоук.

Поэтому он без всяких претензий был готов преодолеть не только пятьдесят, но и пятьсот миль.

Серая бетонная лента шоссе послушно бросалась под колёса «Лексуса». Крепкие ладони Мачо лежали на руле, большой палец играл кнопкой переключения радиоканалов, и салон наполняли то негритянский блюз, то рваные ритмы рока, то тяжёлый рэп… Несмотря на жару за бортом, в салоне было прохладно и уютно.