Атомный поезд

Но потом подполковник Ефимов вышел за пределы официальных команд.

— Внимание экипажу! — строго сказал начальник поезда. — То, что происходило после успешного боевого пуска, — забыть! На борту «изделие», мы находимся на боевом дежурстве! Никаких расслаблений, никаких отклонений от устава и приказов, никаких нарушений дисциплины! За любое нарушение виновные понесут строжайшую ответственность!

БЖРК тронулся с места и принялся набирать скорость. Он ещё не вышел за пределы части, когда Оксана позвонила в Тиходонск.

— Василий, здравствуйте! — как всегда в подобных случаях, она говорила официальным тоном, чтобы на телефонном коммутаторе никто ни о чём не догадался.

 — Это Оксана Федоровна. Я освободилась. Завтра можете присылать за мной машину. Я хочу проведать маму…"

"Барби гордилась своей хитростью.

— Конечно, Оксана Федоровна, всё будет исполнено! — так же официально сказал Мачо и отключился.

С шестнадцатого этажа гостиницы «Сапфир» были видны крыши старых, доживающих свой век домишек. Чем-то они напомнили крыши старого Парижа.

Дальше широкая река, живописное левобережье… Там они с Оксаной действительно прекрасно провели время. У неё замечательная фигура, очаровательные ножки, подвижные и сильные интимные мышцы, что встречается крайне редко… И вид главного женского органа необычен: аккуратная щёлка, как у маленькой девочки, только вытарчивающий красный бугорок показывает, что она уже взрослая. А разогревшись, щёлка распускается в прекрасный бутон, как элитная роза… От этих воспоминаний холодный профессионал затрепетал. Оксана действительно замечательная девушка, и он действительно её любил. Но завтра она напрасно будет ждать его и готовиться к новым любовным приключениям. Потому что любовь — это одно, а работа — совсем другое. Очень хорошо, когда они пересекаются, и ничего не поделаешь, когда они расходятся…

Он набрал номер Мусы Хархоева.

— Передай дяде, что племянник выехал, — сказал он и выключил аппарат. Теперь его можно выбросить. Потому что задание выполнено. Достав из шкафа бутылку 12-летнего шотландского «Glen Spey», он повалился в удобное кресло и сделал первый глоток.

Мягкая ароматная жидкость обожгла горло и пищевод. Надо было добавить льда, но ему не хотелось двигаться. Он выложился полностью. И сделал всё, что от него зависело. Впрочем, как и всегда. От того, что являлось конечным результатом задания, он всегда абстрагировался, как и технический гений, профессор Лоуренс Кольбан.

Теперь нужно уезжать. Из «Сапфира», из Тиходонска, из России.