Нужно узнать где нахожусь. Потому что судя по тому, что лежу я на холодной шершавой поверхности, дела мои совсем плохи.
Медленно поднимаю тяжелые веки. Я почему-то уверена, что вряд ли увижу дневной свет, поэтому вовсе не удивляюсь, когда перед глазами оказывается почти такая же темнота, как и тогда, когда они были закрыты.
Под самым потолком есть небольшое окошко. Но на улице тоже вечереет. Господи! Сколько времени я провела здесь?! Мы с братьями уехали с Байкала рано, в пути были пять или шесть часов…. Потом, вроде бы, я пошла в аптеку… не могу сейчас даже вспомнить зачем? А после в памяти настоящий провал.
Как могу держу себя в руках, стараюсь не паниковать. Этим только испорчу все. Но паника не спрашивает моего разрешения, когда колючей проволокой перетягивает горло, лишая возможности нормально сделать вдох.
Когда удаётся сесть, понимаю, что голова сильно кружится. Может, меня чем-то накачали, и я просидела в темнице намного больше времени, чем предполагаю?
Зубы начинают клацать сильнее, но уже не только от холода, но и от страха тоже.
Обнимаю себя руками. Хочу согреться и успокоить, но все эти попытки кажутся жалкими. Сижу, облокотившись о стену. Встать пока не получается, да и смысла не вижу. Я не человек-паук, чтобы обладать способностью лазить по стенам, да и окно слишком маленькое даже для такой худышки, как я.
Дверь тоже вряд ли поддастся моему напору, я же не в сказке. Даже не в боевике, где герои даже без подготовки умудряются чудесным образом спастись из заключения.
Хаотично провожу руками по шее, точно хочу стащить удавку. Хоть бы воздуха глотнуть нормально. Мне так страшно, что хочется сдохуть. Лучше умереть, чем узнать зачем я здесь. Вряд ли от плена в холодном сыром подвале можно ждать хоть чего-то мало-мальски хорошего.
Все, что мне остается – прислушиваться к каждому шороху и шуму изредка доносящемуся с улицы. Это требует недюжинных усилий, потому что я плохо соображаю из-за все еще сверлящей головы.
Ничего не происходит. Среди ночи никому нет до меня дела.
Осторожно по стеночке поднимаюсь с бетонного пола, опираясь о стену ледяными руками. Моя цель – дверь. Скорее всего, это не даст ровным счетом ничего, но сидеть и смирно ждать собственной участи больше нет никакой возможности. Я просто возненавижу себя, если так легко сдамся.
Старая металлическая дверь, конечно же, оказывается запертой. Никто не собирается выпускать меня, это же очевидно, так же как и то, что я в полной заднице. Надеяться не на что.
