Только сейчас я начинаю чувствовать, как сильно бьется сердце, и как глубоко мое дыхание.
– Если вы привели сюда ментов, это станет худшим решением в вашей жизни, – предупреждает главарь, нарушая молчание.
Он плотнее прижимает к моему виску дуло пистолета. Оно холодное, но жжёт сильнее раскалённого прута, вынуждает поджилки ходуном ходить.
– Они бы давно замели нас, – фыркает Дэн. – Вы так много знаете, по вашим словам, а про то, что мы в розыске будто не слышали ни разу!
Начинаю опасаться за младшего брата.
Его дерзкий длинный язык явно не доведёт до хорошего. Замираю, ожидая очередного удара, но это не происходит.
– Я прекрасно об этом осведомлён, Денис, так же, как и о том, что люди становятся весьма изобретательными, когда чувствуют опасность. Или ты думаешь, что я вдруг поверю в то, что кому-то приспичило неожиданно посетить этот заброшенный ещё с времён СССР завод?! Не смешите меня, мальчики. Я на свете живу побольше вашего.
– Что-то прихвостень ваш не возвращается, – ехидно цедит Дэн.
– Пристрели сосунка! – командует Георгий, а у меня от ужаса уши закладывает.
– Стойте! – кричит Алекс и делает шаг вперёд. – Если убьете, я ничего вам не скажу. Мне нужно вернуться в машину. Интересующая вас информация в телефоне.
– Которые вы благополучно скинули ещё в Москве?! – кривится мужчина, но все же кивком отменяет свой приказ насчёт Дэна. Правда, на разыгравшуюся внутри меня панику, этот факт уже никак не влияет. – Не смеши меня, Саша.
– Они в облаке, – отзывается Алекс.
– Для этого не нужен старый телефон, я просто...
– Я знаю, что это такое! – Георгий неожиданно повышает голос. – Юра, сходи с ним! – обращается он к одному из двух, оставшихся в комнате ребят.
Тот тоже достаёт оружие, направляя его на старшего из братьев.
Теперь мы все на мушке. И я не верю в чудесное спасение. Сейчас оно и вовсе кажется абсурдом. Даже странный посторонний шум никак нам не помог, только сильнее разозлил бандита, больше всего на свете желающего вернуть свои деньги.
Да сколько же их там?! Неужели, жалкие бумажки стоят таких зверств?!
Я уже даже не плачу. Просто зажмуриваюсь до боли в глазах. Неужели, наши жизни оборвутся именно сейчас?! Именно так?!
От железной хватки чужих пальцев, плечо начинает ныть. В голове тоже давно пульсирует. Мама не подаёт никаких признаков жизни, будто ее здесь и нет вовсе. С тяжелом грузом на сердце понимаю, что не удивлена ее поступку. Не разочарована. В этом вся мама.
