И факт твоей девственности никак не мог стать причиной подобного поведения. Обычно, в состоянии сильного возбуждения, как было у тебя, даже девственницы забывают о всех своих страхах. Так что признавайся, Веснушка!
Я тяжело вздыхаю. Нужно что-то придумать. Какой-то план. Рассказать ерунду или вовсе настаивать на том, что никаких тайн я не скрываю.
В комнате повисает нездоровая тишина. Она тяжелая. Давит на меня, нагнетая. Мысли не идут. Даже маломальский обман никак не хочет рождаться в моей голове.
– Может, стоит напомнить ей.
.. Залезть под платье, чтобы стала сговорчивее, – Дэн поднимается с кресла.
– Прекрати! –Алекс осаживает брата негодующим взглядом. – Лера и так нам все расскажет. Правда, Веснушка? Мы с Дэном никуда не спешим...Можем тут хоть весь день просидеть. Вид из окна у тебя классный – будет чем заняться.
Игра «хороший-плохой полицейский» в исполнении братьев действует. На мгновение мне начинает казаться, что, может, стоит признаться? Я никогда и никому об этом не рассказывала.
За два года ни слова не проронила. Мать бы убила меня! Грозилась сдать в психушку, если я снова начну нести «подобный бред». А сейчас... Что, если мне станет легче?!
В психологии вроде есть такой приём, когда люди делятся переживаниями и страхами в группах, рассказывают о своих проблемах совершенно незнакомым людям, в которых находят поддержку. Может, и мне стоит воспользоваться такой практикой, только в более узком кругу?!
– Веснууушка, – затягивает Дэн с интонацией маньяка-убийцы из фильмов ужасов.
– Ну, хорошо! Хорошо! – сдаюсь я. – Вы правда хотите знать? – на всякий случай уточняю я.
– Конечно, Лера, – уверяет Алекс. – Стали бы мы тратить на тебя столько времени, будь нам все равно?! Да и мы виноваты перед тобой в какой-то степени...
– Ладно... - вздыхаю и, не в силах посмотреть им в глаза, обращаюсь к мягкому коврику под ногами.
– Два года назад у моей мамы был совсем другой муж, – начинаю я.
– Ну, похождения твоей мамаши вовсе не являются для нас тайной, – перебивает Дэн, но я стараюсь не обращать внимания.
– Не перебивай, Дэн, - строго говорит Алекс.
Я благодарно смотрю на него и продолжаю.
– Он был достаточно богат, и даже не так уродлив, каким мог бы быть в его то возрасте... Но при этом, как по мне, этот отчим был отвратителен, мерзок. Это было заметно во всем: в манере общения, во взгляде, отношении к подчиненным, а так же во многих мелочах, не явных на первый взгляд.
Я перевожу дыхание.
