Автостопом со сводными братьями (СИ)

Моё сознание разлетается на осколки.

- Я... я... - сбивчиво продолжает Дэн. - Я брал твой байк в тот день. Помнишь, мне всё время хотелось покататься, а ты запрещал?

Конечно же я помнил тот грёбанный день! Я уже четыре года забыть его не могу, хотя каждый день пытаюсь.

Помню дождь. Опавшие листья прибило к земле. Сырость превращала их в грязь, смешивая с влажной почвой. Стоял туман, и на дорогах была плохая видимость...

- Алекс, мне, шестнадцатилетнему мальчишке, хотелось прокатиться на твоём крутом байке.

И я... я взял его без разрешения, понимаешь? Один раз всего...

Дэн продолжал что-то сбивчиво объяснять, но на меня уже будто снежной лавиной стали обрушиваться образы... воспоминания. Те самые, что резали душу, битым стеклом впивались в сердце.

Светлые волосы развиваются на ветру.

- Недень шапку, - прошу её. Она только улыбается в ответ.

- Тогда я шлем не натяну. На шапку он не лезет.

Я разрешил ей не надевать шапку. Все равно нам было жарко от выпитого на той вечеринке.

Она была в шлеме, я сам защёлкнул замок. Но он ей не помог. Когда ломается позвоночник, шлем уже не защитит..."

"- Я понял, что с байком было что-то не так... какие-то неполадки с тормозами. Поставил его в гараж. На место. Думал, что ты останешься дома в тот вечер. Ведь был день рождения мамы... Я не знал, Алекс... - голос Дэна дрожит. - Я не думал, что ты сядешь на него в тот же вечер!

Она обнимает меня за талию. Прижимается так плотно, что кажется продолжением моего собственного тела.

И души. Да, так и есть. Лишь повстречав Вику я понял, что такое вторая половинка. Это когда ты чувствуешь себя целым, живым, значимым только когда она рядом.

Странная штука время. Секунду назад ты рядом с любимой и строишь планы о том, как вам провести вечность... А потом внезапно открываешь глаза в больничной палате. Да тебя прошла секудна. Для встревоженной мамы - двое суток. Ну а для Вики... для неё прошла вся жизнь.

- Я хотел всё расказать. Сразу, - голос Дэна вытаскивает меня из плена горьких воспоминаний.

- Но отец... отец запретил мне. Он сказал, что того, что случилось уже не изменить, и не исправить, но зато... - Дэн прикрыл глаза, будто ему тоже было больно вспоминать. - Зато он убедил меня, что твоё чувство вины может стать топливом... как же он сказал? - брат потёр лоб. - Топливом для костра твоего преображение... блядь... что-то в этом духе. Ты знаешь, он любит высокопарно выражаться. В общем, - он вздохнул.