— Мать… Мать… В жопу по частям… Горюнов… Чтоб тебя…
Первой из двух женщин пришла в себя Ведьма и выдала тираду минуты на две, где из приличных выражений были лишь моя фамилия с именем. Я даже заслушался, отдавая дань бурной фантазии лейтенанта.
— Никто не хочет объяснить мне, что тут за бардак творится? — прервала её Вера.
— Пока ты дрыхнешь, твой благоверный по бабам шляется, — наябедничала Галина.
— Это как?"
"— А вот так! Только что позвонил разъярённый генерал Ростоцкий.
Данила умудрился устроить садо-мазо с суккубом. Её останки где-то за городом сейчас отдыхают, дожидаясь наших спецов.
— Даня…
— Не Даня, а любимый муж Артурчик. Да, Оленька, грешен. Семейная верность, видимо, не для меня. Люблю разнообразие, — подмигнул я Палкиной. — И вообще-то я ранетый, так что не ругать, а жалеть надо. Ну и подлечить, конечно. Массаж в четыре руки, например, плавно переходящий в релакс с эротическими танцами. Справитесь на па́ру?
— Мы тебе в четыре руки сейчас конечности отрывать будем, — прорычала Якутова, но уже не так агрессивно.
— Скидывай китель. Надо рану осмотреть.
К моему удивлению, от неё почти ничего не осталось. Распоротое до самой кости плечо само пришло в относительную норму, и четыре рваные красные борозды превратились в незначительные порезы. Но и они затягивались на глазах. Такой ускоренной регенерации раньше за собой не замечал. Круто!
Убедившись, что я пока помирать не собираюсь, Галина сказала ещё пару «ласковых», а потом заявила, что пусть меня имеет начальство.
Она же тратить своё драгоценное время на разных придурков не собирается. Палкина же просто промолчала, делая вид, что меня не существует. Обиделась, наверное.
Наконец-то оставшись предоставленным самому себе, я разделся и потопал в ванную смывать боевую грязь. Заодно обсудили с Чахом недавнее сражение. Просто расслабившись, выпустили пар, придя к выводу, что мы молодцы, а суккубы — волчины позорные.
Закончив банные процедуры, обмотался вокруг пояса большим махровым полотенцем и, открыв дверь ванной комнаты, неожиданно нос к носу столкнулся с насупленной Палкиной.
— Вер, ты чего? Подглядывала? Предупредила бы заранее — дверь бы не закрывал и очень картинно мылся.
— Сволочь! Ну какая же ты сволочь, Данила! — начала она скандал без какой-либо раскачки.
