Не став спорить, отмахал почти километр и снова дал команду на перемещение. На этот раз Вера справилась секунд за сорок.
— Устала, — призналась она, опускаясь на землю. — Словно усиленную тренировку провела, а потом ещё одну.
— Ничего страшного, — довольно улыбаясь, хлопнул я по плечу Веру. — У нас получилось, а остальное уже издержки производства. Давай подсчитаем вместе, сколько ты в отдохнувшем состоянии сможешь покрыть вёрст. Где вы были, когда ты первый раз ко мне переместилась?
Палкина глянула на навигатор и быстро вычислила покрытое расстояние.
— Тридцать одна верста. Но когда переместилась в первый раз, то усталости такой не чувствовала, как после двух последних небольших переходов. Быть может, дело не в расстоянии, а в количестве их?
— Вполне возможно, — согласился я. — Я тебе больше скажу. Последние два твоих раза ножками топал, но ощущение, будто бы часть энергии потерял, присутствует.
— Забираю её у тебя?
— Как вариант. Его тоже необходимо учитывать при перемещении. Так что, пока не отдохнём, больше никаких путешествий.
Лучше потерять час-другой, чем потом сдохнуть от истощения или от чего-нибудь более поганого. Есть хочешь?
— Даже очень. Ощущение, что не три часа, а три дня не ела.
— Я только что ел, но «червячка заморить» опять не оказался бы. Всё, Верочка. Отдых. Надо набраться энергии, чтобы с утра прыгнуть на максимальное расстояние.
— «Верочка», — ехидно усмехнулась она. — Нет! Только по званию и на Вы, пожалуйста, господин старшина!
— Перестань, — устало проговорил я. — Ты же девочка умная и должна понимать, что не со зла, а за тебя и последствия переживал.
Да и сейчас сильно переживаю. Только, к сожалению, ничего изменить нельзя. Мир?
— Уговорил, — присела Вера рядом и протянула паёк. — Но я всё равно запомнила и немного обижаюсь. Так сильно за тебя волновалась, а чуть ли не на хер послал."
"После этого мы ненадолго замолчали, отдавая дань армейской кулинарии.
— А ты правда за меня переживаешь? — спросила она, раскинувшись на траве и задумчиво глядя в звёздное небо.
— Правда, — коротко ответил ей, боясь, что эта романтическая идиллия заставит меня ляпнуть лишнего. Сейчас важнее боевой настрой, а не лямурные откровения.
— Приятно, Даня… Знаешь, прожила всю жизнь среди людей, но в каком-то вакууме. Одни знали, кто я такая, поэтому держали определённую дистанцию. Другие стали друзьями. Но не Вере Труворовой, а Верке Палкиной. И этой дружбе конец, как только они узнают, кто скрывается под маской. Ты же какой-то… Настоящий.
