Выйдя из вагона и поставив свой объёмный армейский баул на землю, я осмотрелся. Впервые здесь. Думаю, прежний Горюнов хорошо знал эти места, но мне нужно привыкать и делать вид, будто бы всё знакомо. Хорошо, что никто не встречает.
Хотя нет… Трое блюстителей правопорядка чётко движутся в мою сторону. Может, и интересуются совсем не мной, а встречают любимую тётю, но что-то с трудом верится. Так и есть.
— Господин старшина, попрошу предъявить ваши документы, — потребовал старший наряда.
— Вы являетесь армейской милицией? — поинтересовался я.
— Нет. Мы…
— Тогда с какого ляда я должен показывать вам свои документы?
— Потому что вы похожи по ориентировкам на преступника, Недавно напавшего на государственных служащих. А именно: на заместителя губернатора и его племянника.
— Даже если это так, то арестовать меня могут лишь представители армии. Ну или те, кто имеют бумагу, подтверждающую, что действуют от лица армейских структур. У вас подобный документ есть?
— Слышь, — растерял терпение старшой, — перестань выкаблучиваться.
Здесь тебе не столица! Быстро сдал документы и протянул руки для «браслетов»!
— В случае попытки ареста или иного задержания лицами, не имеющими на то полномочий, — начал я цитировать «Закон об ответственности военнослужащих», — неправомерно задержанный может применить своё право на самооборону. Параграфы, на которые ссылаюсь, перечислить?
— А ты не оборзел? Так, парни! Вяжем этого умника!
Зря они так. Допускаю, что против привокзальных бомжей эти ухари и грозная сила, но не для того, кто с вампирами и оборотнями бился.
Захват подозреваемого был произведён по всем правилам. Но не согласно ментовским инструкциям, а по армейско-диверсионным наработкам, что хорошо вдолбили в мою голову лейтенант Якутова и прапорщик Станов.
Через пару минут троица, примерив собственные наручники, лихо маршировала в сторону выхода из вокзала. Мне оставалось лишь задавать им правильное направление и контролировать, чтобы не пытались улизнуть. Так и довёл мужичков до их же опорного поста, где сдал на руки ошалевшему от вида своих подчинённых дежурному.
Недолго думая, прошёл в кабинет начальника. Обрюзгший, полусонный капитан посмотрел на меня, словно комиссар на врага пролетариата. Разговаривать с ним не стал, а просто сунул под нос свой жетон личного порученца императорского двора. Лицо офицера быстро изменилось: округлая форма на глазах приобрела овальный вид и лёгкую аристократическую бледность.
— Чего изволите? — пролепетал он.
