И вот тут на меня наложили те самые санкции «на усмотрение»… Сто процентов от всей выданной суммы! Столько я не потяну при всём желании. Поэтому, как бы мы ни старались, ни экономили, но начались очередные просрочки платежей.
— Да уж… — покачал головой я. — Это же натуральный развод. А что говорят юристы?
— Всё законно.
— Так и думал. Сколько штрафа накапало? У меня на счету лежит пятьдесят восемь тысяч. К тому же есть влиятельные знакомые и смогу оформить в столичных банках кредиты на себя.
— Пятьдесят восемь? — усмехнулся отец.
— Не спорю, что неплохо поднялся, ничего не имея за спиной. Но с сегодняшнего дня я уже должен не изначальные сто тридцать тысяч, а по новым санкциям «на усмотрение» — миллион четыреста полновесных золотых рублей. Как думаешь, найдётся ли хоть один идиот-банкир, чтобы выдать тебе подобную сумму?
— Сколько⁈ — воскликнул я, охренев от таких чисел.
— Ровно столько, сколько стоят наши родовые земли. Вернее, бывшие родовые земли. Мне сегодня с ехидной улыбочкой какая-то губернаторская секретутка сунула под нос бумагу, в которой моё имущество уже выставлено на местный аукцион.
И всё началось именно с тебя, Данила. Так что не жди от нас вселенской любви.
— Понятно… Официально отжали. Думаю, что не один ты на это попался.
— Не один, — кивнул он. — Хотя никаких доказательств подобного нет, так как в договоре прописано о драконовских санкциях при разглашении условий. Но несколько крепких земель и серьёзных предприятий внезапно перешли в руки администрации. Потом они также были выставлены на аукцион, где всё скупили за бесценок представители Рода Шумелкиных.
Сам губернатор Пётр Ананьевич как бы и не участвовал, но понять, кто всем руководит, несложно.
— Когда аукцион? — поинтересовался я.
— Через неделю.
— Отлично!
— Не вижу причин для радости, — зло произнёс Горюнов-старший.
— Отлично, что время есть всё исправить.
— Не лезь, Данила! Иначе не только с голым задом останемся, но и на каторгу загремим всей семьёй! Хватит! «Наисправлялся» уже! Плевать на меня и сестру, так хоть мать пожалей!
— Как скажешь, — равнодушно пожал я плечами.
— Тогда пойду прогуляюсь по окрестностям. Свежим воздухом подышу.
Отойдя где-то на километр от усадьбы, зашёл в лес. Хорошо! Птички поют, кроны деревьев шумят. Правда, всё портят невесёлые мысли в голове.
— Ну и что скажешь про этот бардак? — мрачно поинтересовался у Чаха, развлекающегося ловлей бабочек."
"— Такого, как ты, нужно было ещё в детстве удавить, — невозмутимо ответил он.
