Барон из МЧС

— И вы готовы пройти обследование на детекторе лжи?

— Как проходит подобная процедура?

— Стандартно. Сильные психотропные препараты и ваше желание сотрудничать соединяются воедино, поэтому мы сможем полностью просканировать ваш мозг в ментальной установке. Восстановим ваши воспоминания с начала рождения.

— И я вспомню всё?

— Нет. Всё увидим мы."

"— Извините, но на такое не готов. И так чувствую себя инвалидом без памяти, а тут вы ещё своей дрянью можете мозги окончательно «скрутить». Кто даст гарантию, что не превращусь в овощ?

— Если только будете упорствовать.

Без вашего желания именно так и произойдёт.

— А с желанием, господин Комов?

— Почти никогда не бывает последствий.

— Именно от этого «почти» и отказываюсь.

— Что ж… Жаль! Как только медики убедятся, что вы полностью здоровы, то вас переведут из больницы в более неприятное место. Пусть Ростоцкий за вас и ходатайствует, но расследование подобных масштабных террористических акций не для армейской разведки. Даю два дня одуматься. Потом разговаривать будем в ином тоне.

Глава 4

Два дня растянулись на неделю. Сидя в палате, чуть не озверел от одиночества, лишь иногда развлекаясь принятием пищи, что приносил молчаливый санитар. Вроде и времени на раздумья предостаточно, но голова словно отупела от тягомотной скукотищи. Приказ выходить прозвучал как Глас Божий. Да пусть хоть на расстрел ведут, лишь бы движуха пошла.

Конвой доставил в шикарный кабинет, в котором за огромным столом из красного дерева восседал генерал Ростоцкий. Увидев меня, он вежливо приподнялся и указал на стул по другую сторону стола.

Плохо, что даже попытки улыбнуться не сделал. Обычно с такими сосредоточенными физиономиями ставят в известность о грядущих неприятностях.

— Что ж, — проговорил генерал, — давайте знакомится заново. Меня вы знаете…

— Не совсем, — перебил я. — Вернее, только фамилию и титул со званием.

— Ростоцкий Геннадий Григорьевич. Так лучше?

— Намного. Спасибо, господин генерал.

— Генерал я для подчиненных. Для вас — Ваша Светлость.

Но я не очень жалую дворцовые этикеты, так как половину жизни провёл на передовой. Можете называть кратко: князь. Или по имени с отчеством. В случае опасности даже их не нужно.

— Хорошо, — кивнул я. — Только скажите, когда опасаться начинать.

— Уже можно. И не меня, а вашего отца, Данила Юрьевич Горюнов.

— Это кто?

— Это вы. Пробил по своим каналам, кто помог мне выжить. Интересная у вас биография. Читая её, складывается впечатление, что вы сумасбродный недоросль.