Бастард императора

Тугой удар огненного вала десяти огнеметов прекратил его муки, а Андрей перестал сдерживать себя и выплеснул клокочущую силу, которая рвалась разделаться с этой гнилой сущностью, исказившей и измаравшей то, что задумали авторы и создатели инородной мощи.

Столкновение двух начал прошло беззвучно. Андрей принялся жестко ломать редуты защиты и безостановочно давить, одновременно карауля момент, когда тварь попытается ринуться назад. Но она и не думала отступать. Ее переклинило, и тварь остервенело билась, бросая на стационарный пост все новые и новые жертвы.

Преимущество интелекта и воли Саломатина по капле, по чуть-чуть начинало сказываться. Сойдясь в смертельном клинче разумов, Андрей и противостоявший ему хищник очень тесно сплелись мыслями в ожесточенной схватке.

Внезапно осознав, что пробить слабой человеческой плотью энергощит класса «А» не удастся, сущность перестала подчинять людей вокруг себя и вихрем сама обрушилась на силовую преграду.

Это было феерично. Черные сгустки биологической субстанции по миллиметру вклинивались туда, куда они никак вклиниться не могли.

Огнеметчики сами без команды перенесли огонь на черноту, облепившую силовую преграду. Тварь не хотела умирать, она исступленно билась. Но натиск человека был сильнее. Кто знает, каков был бы исход схватки, окажись на месте полуразумной твари с почти угасшим разумом такой же носитель силы, как Саломатин.

Фиолетовые молнии взнеслись как последний резерв, как удар запасного полка, и помогли совершить решающий перелом. Превозмогая себя, Андрей усилил натиск и почувствовал, что смог нанести смертельный удар. Вой твари смолк навсегда. То чувство тлена и праха исчезло мгновенно, а на Саломатина за мгновение до смерти хищника хлынул поток информации, содержащий ценнейшие сведения из сознания твари, и он смог узнать, кого же только что убил.

– Все потом, – скороговоркой бросил он кинувшейся к нему Дине. И вырубился от сильнейшего переутомления, уснув практически стоя.

Пришел в себя Андрей уже в своей временной каюте. Рядом, свернувшись калачиком на краешке постели, боясь его потревожить, дремала Тиффани."

"– Ты спишь? – Андрей спросил тихонько, намереваясь встать, но девушка подскочила как ужаленная и, обхватив руками своего мужчину, радостно защебетала:

– Очнулся милый, родной…

– Стой.