Батарейка для арда

Да я почти сразу из головы это выкинула — чего только в жизни не случается.

Кажется, Рэю было очень важно понять. И я бы, наверное, даже хотела ему объяснить, но не могла сформулировать то, что царапало изнутри.

— Перенервничала, — пробормотала я, отворачиваясь. — И мясо дурацкое… не получилось.

— Мясо? — так изумленно переспросил ард, что мне окончательно сделалось стыдно за глупую истерику на пустом месте.

Я залилась краской, и попыталась вырваться и снова закопаться, на этот раз для верности — под одеяло.

— Дурочка ты моя, — прошептал он, прижимая меня к себе, зарываясь пальцами в волосы, осыпая мокрое лицо поцелуями. — Мясо! Придумала тоже!..

Я окончательно расфырчалась, все же вывернулась, встряхнулась, высвободилась и села, утерев лицо тыльной стороной ладони. Шмыгнула носом, вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. И когда, наконец, нащупала внутри стержень внутренней стабильности, обернулась и слабо улыбнулась Рэю, давая понять, что все в порядке, истерика окончена, публика может расходиться.

Ард качнулся вперед и поцеловал меня, на этот раз не прикасаясь руками, только опираясь ими в кровать по обе стороны от меня, так что я могла бы легко отклониться от этого поцелуя. Но я не стала. Приняла его, подалась вперед…

Один глубокий поцелуй незаметно переплавился в множество поверхностных и жадных. И этой ночью в жарком шепоте несколько раз снова непривычно звучало «моя».

Рэй ушел на Грань как-то буднично.

Вечером он, вернувшись из центра подготовки, сообщил, что медкомиссия окончательно подтвердила его готовность вернуться в строй, и завтра его отряд уходит в смену.

«Это просто работа, Ли. Представь, что я в офис иду!».

Представить, что человек уходит на неделю в офис, кишащий всякими плотоядными тварями, мое воображение отказывалось. В животе поселился какой-то холодный склизкий ком, который ко всему прочему то и дело неприятно ворочался.

Я высунулась в окно, чтобы увидеть, как черный бронированный микроавтобус отъезжает от дома, проследить, как он вливается в поток машин, а потом и вовсе исчезает из поля зрения, закрыла створку, отрезая себя от уличных звуков, и поняла, что осталась одна.

Словно в противоречие этому осознанию почти сразу зазвонил терминал.