Батарейка для арда

Грань не место для гражданских, она бьет по психике, пока там — вроде и не чувствуют, а как вернутся — тут и начинается. Тех, кто туда ходит, сначала долго готовят, да и то, им потом плохо бывает. Даже нашим поначалу нелегко приходится, хотя нашим проще — тамошнее излучение на нас не давит, и измененные условия мы переносим легко, до смешного доходит — бывает, вернемся с Грани, и никак не привыкнем, что здесь все чуть-чуть иначе, особенно, если надо силу приложить. Не физическую, а нашу, ардовскую, — я слушала мягкий, монотонный речитатив, и мне не было страшно, хоть и рассказывала Сэм о том, что меня испугало.

И невольно навевался вопрос — а сколько раз сидела она, Сэм-Саманта, утешая зеленого юнца, и сидел ли то-нибудь с ней самой?

— Ты добрая, — вздохнула я сквозь сон. — Зачем ты с этим всем связалась…

— Девочки-арды служат все, — легонько улыбнулась Сэм, и я услышала ее улыбку в голосе. — Как и мальчики. Нас мало — одаренные девочки рождаются редко, одна на несколько тысяч примерно.

Зато всегда очень сильная. Намного-намного сильнее мужчин. Мы служим в глубокой разведке. Ходим на Грань туда, где она больше похожа на Изнанку, чем на наш мир. Исследуем, изучаем, собираем данные и образцы. Носим датчики, сбрасываем зонды…

— И ты? — сон тянул ко мне загребущие лапы, но отчаянно трусила, и потому держалась за голос Саманты изо всех сил. За голос — и за ее руку.

— И я, — снова улыбнулась Сэм. — Я просто очень молодая, Ли.

Девочек учат дольше, а когда выучат, еще несколько лет держат в отрядах зачистки границы — берегут. Дают освоиться, набраться опыта: сначала рядовым бойцом, потом пограничным разведчиком, и только потом приставляют к опытному, надежному отряду глубокой разведки. И там тоже опекают очень. Просто нельзя позволить девочкам — не служить. Слишком большая сила, слишком большие возможности она представляет на Грани… Знаешь, там очень красиво…

Сэм рассказывала и рассказывала, а я засыпала и видела сны — цветные, как ее рассказы.

Проснулась я только на следующее утро, продрыхнув, получается, целые сутки.

Я прислушалась к своему самочувствию — во рту пересохло, глаза слегка резало, но в целом, состояние было вполне бодрое. По крайней мере, ни следа вчерашней паники я не ощущала, неприятные события отдалились, сгладились, и больше не казались такими пугающими. Да и вовсе, произошли как будто не со мной.