Батарейка для арда

И именно об этом я и спросила:

— Так что же с вами делают целых девять месяцев?!

— По большому счету — именно отсеивают психологически недостаточно устойчивых и гибких. Занятия — это так. Если у тебя хоть что-то есть между ушами — сдашь. А если ничего нет — то тебя все равно еще до экзаменов отсеют.

Я хихикнула, а Мина внезапно оживилась:

— На самом деле, единственная дисциплина, которая может составлять какие-то сложности, это право. Да и то, потому что преподаватель читает лекцию о том, что энергетическое партнерство — это контрактные отношения, с четко обозначенными правами и обязанностями сторон, и оно не является основанием для каких-либо претензий личного характера, а по аудитории прямо гуляет эхо девичьих мыслей «Ну уж меня-то это точно не касается!» и «Уж на мне-то он точно женится!».

Мина улыбнулась, грустно и как-то тепло, что ли, а мне стало понятно, что говорила она и о себе.

— В общем, при заключении договора о донорстве каждой мадам, помимо электронной версии, на руки выдают бумажный экземпляр контракта, и это очень увесистая папка, которой в самом крайнем случае можно стукнуть себя по голове со словами «Ну я и дура!». Подозреваю, что как раз затем и выдают!

Она поставила бокал на столик, и села на диване боком, повернувшись ко мне лицом. Подобрала под себя ноги, оперлась локтем на спинку дивана.

— Но я увлеклась. Мы ведь говорили про замужество. Так вот. Девушки приходят на отбор кто зачем. Кто-то насмотрелся романтических фильмов и жаждет любви с прекрасным ардом. И замуж. Кто-то просто и бесхитростно хочет денег (и замуж). Кто-то приходит, чтобы укрыться от давления семьи, защититься от неприятностей, спрятаться от проблем, с которыми не в силах справиться самостоятельно, но которые перемелет, не заметив, система.

Она свела музыкальные пальчики, оставив между ними узенький зазор, чтобы показать, какой довесок маленький.

— Из тысячи девушек отбор проходят около двухсот кандидаток, не больше. Они получат сертификаты, и будут считаться дипломированными донорами.