Батарейка для арда (СИ)

 — Как это понимать?

Ремень угрожающе выскользнул из петель. Улыбаться мне расхотелось, я взвизгнула и попыталась скатиться с кровати, но была прижата коленом.

Ремень сложился в угрожающую петлю, я даже на секунду на долю секунды успела где-то на грани сознания всерьез испугаться и поверить, но — мгновение — и он отлетел в сторону, звонко звякнув пряжкой по полу. В этот момент последний страх я окончательно потеряла и от души заколотила склонившегося надо мной арда по груди и плечам, визжа и извиваясь змеей, не позволяя себя раздеть.

Вот только без штанов я все равно каким-то непостижимым образом осталась очень быстро, и майка задралась совершенно неприлично, а сама я уже начала выдыхаться и жалеть о прогулянных уроках физкультуры, как мир вдруг перевернулся, и я неожиданно для себя оказалась на Рэе верхом.

Серые глаза смотрели на меня — растрепанную, с рыжим гнездом на голове, тяжело дышащую так, будто бежала марафон, в одних трусиках и с почти вываливающейся из лифчика грудью. И от этого взгляда меня изнутри словно кипятком облило и тягуче дернуло внизу живота.

А он просто лежал и смотрел. Только руки горячо сжимали бедра, не позволяя вырваться.

Я бестолково сдула с лица волосы, подцепила край зеленой ардовской футболки и потянула ее вверх.

Рэй послушно позволил стянуть ее с себя и… снова улегся, на этот раз — опершись локтями о кровать. Не в силах удержаться от соблазна, я провела ладонями по умопомрачительным кубикам напряженного пресса, вверх и вниз, и под тем же бездонным взглядом, от которого дрожали не только пальцы, но и каждая клеточка тела, взялась за пуговицу на джинсах.

Петля оказалась тугой, пальцы — непослушными, а ард — вредным.

— На что ни пойдешь ради котиков! — пробормотала я себе под нос, сопя от усилий, и…

Все испортила.

Ард заржал.

Заржал громко и заразительно. Так, что спустя несколько мгновений я ржала вместе с ним, уткнувшись лбом в гладкую грудь. А еще пряча за волосами краску смущения, залившую лицо. Ох, Линетт, тебя только могила исправит!

И когда Рэй подо мной перестал сотрясаться от хохота, я так и осталась лежать, не находя в себе смелости поднять голову и посмотреть ему в глаза. Было стыдно, неловко, досадно и смешно одновременно.