Белое солнце дознавателей. Книга 2

Он дернул цепями и зажмурился посильнее, в попытках удержать странный образ, появившийся в голове — бескрайние поля белого и барханы. Он не помнил, что это, но знал обострившимся звериным чутьем, что там он сможет согреться. Внутри. Там, где белое, там — тепло, жизнь, свет.

Дом.

Слово из трех букв появилось в голове и истаяло.

— И что я должен делать? — звуки шагов приближались.

Он потянулся вперед, цепи звякнули, натянувшись, в попытках уловить — почудилось или нет.

Его солнца так давно не было.

— Осторожнее, сир Аксель! Не подходите ближе!

— Ты должен позвать.

— «Зов» не работает? — шаги замерли.

— У меня… не слишком хорошо с направленным Гласом, дядя…

— Хорошая тренировка не помешает, если придут твари — помогу удержать…

— Но почему этот?

— Прекрасный экземпляр.

Он втягивал носом воздух.

Ему и правда казалось, что от «того, кто пришел сейчас» пахнет не сырой затхлостью, как обычно, и чем-то съедобным, а… остро, пряно, сладко, и одновременно горько… пахнет дымом, песком и жаром… пахнет домом.

— Это тот низший, что напал на Вайю в круге, приспешник Хейли, — голос не спрашивал, голос утверждал, и он поежился — мурашки удовольствия пробежали сверху вниз — так похоже на «его солнце».

Хейли. Приспешник. Напал. Вайю. Низший."

"Эти звуки ни о чем не говорили ему, и он просто отложил их в дальний угол сознания, как и всё, что собирал — до. Каждое слово, каждый запах, каждый жест. Он собирал все, и потом доставал, перебирая свои сокровища, когда его оставляли одного, чтобы найти ответы.

— Осторрр…

Чужие теплые пальцы сжали подбородок и вздернули голову вверх.

— …рожнее, он опасен, — проговорил «тот, кто постоянно пах едой, старостью и силой».

— Не опаснее твари, Луций…

Он — позволил. Подойти, дотронуться, поднять голову, вздернуть, только по одной причине — тот, кто пришел сейчас «пах, почти также, как его солнце».

Был таким же родным. Грел слабо — едва-едва, но даже за такую кроху жара он бы отдал всё, пока его солнца нет.

Родной. Свой.

Спасение.

Рука отодвинулась, и он потянулся за пальцами, чтобы продлить касание — тепло, ещё, ещё немножко тепла. Цепи звякнули, ослабнув, и…

Удар был неожиданным — в груди что-то хрустнуло, когда его отбросило к стене. И он застонал.

— Сир Аксель! Не стоит бить так сильно, он может повредить голову! Тем более ногами! Это единственный экземпляр!

— Эта. Тварь. Подняла плетения на Вайю…

Тварь. Этого слова в копилке было много, его повторяли часто.