Белое солнце дознавателей. Книга 2

Ты хотя бы раз можешь сказать правду? Сказать то, что думаешь обо мне на самом деле? Сказать прямо в лицо, что я — ничтожество и тварь? Можешь? Бесишь тем, что обращаешься со мной, как с фарфоровой вазой… я не сломаюсь, если ты скажешь все, что думаешь обо мне! Или ты считаешь, я настолько слабая?

— Слабая? Да я никогда не считала тебя слабой Фей, и я обычно говорю, что думаю…

— Обычно? Что думаю? — она резко поднялась с пола и подвинула к себе книги, лихорадочно перелистывая. — Обычно. Обычно. Давай! Ты должна мне ещё за прошлый раз!

Из книги — бережно заложенные между страниц — лежали засушенные цветы маргариток, фантики от конфет, голубая лента, сложенная записка, — ещё сухие цветы.

— Вот, смотри, — она подвинула мне эту кучу. — Это то, за что я продала тебя прошлый раз. Смотри. Смотри же!!! Смотри, Вайю! Сколько ты стоишь!!! Два бутона, нет три!!! Три бутона! Две записки, о-о-о-о… какие это были записки — мне никогда никто не признавался в любви, и… — она брезгливо двумя пальцами подняла ленточку, — …даже подарок.

Она совала мне это прямо в лицо, лихорадочно размахивая руками.

— Фей… — герб Хейли был виден на записке отчетливо.

Я знала, что она помнила Поллукса, но чтобы хранила его подарки… и возила с собой? Он был ей дорог гораздо больше, чем я считала.

— Скажи мне, что я ничтожество!!! Скажи!!! Я подвела тебя тогда, я подвела всех сейчас, я постоянно всех подвожу, я разочаровала дедушку, я… я… я… — губы Фей задрожали.

— Ничтожество, — выдохнула я тихо, и притянула её к себе с трудом — она сопротивлялась.

— Никчемная!!!

— Никчемная.

— Бесполезная!!!

— Бесполезная.

— Балласт!!!

— Балласт, — выдохнула я ей в волосы.

— Неудачница!!!

— Угу, — угукнула я тихо. — Прости…

— …ззза…за…что…ик..

— За то, что меня не было рядом.

Губы Фей дрогнули, черты лица смягчились, и она… зарыдала.

Наконец-то.

Фей рыдала, уткнувшись мне в плечо. Мы сидели на полу, я гладила её по голове и думала… о еде.

Очень хотелось есть. Обеда в Бель меня лишили, завтрак был давно, а… жрать хотелось просто неимоверно.

— На, — я вытащила из кармана платок, заляпанный бурыми пятнами, и тут же затолкала обратно — вместо него стянула и сунула ей под нос салфетку со стола.

— Это не платок… это… кружевная…

— Бери, что дают.

Фей трубно, и совсем не как сира, высморкалась.

— Вставай.