Белое солнце дознавателей. Книга 2

Я бы простила им стул, простила блокираторы, которые оттягивали запястья, простила недостаточную степень уважения, но то, что они хрустели печеньем, и даже не предложили мне — не могла. Воспитанные люди так не делают.

В животе забурчало — время двигалось к ужину, и я со вздохом подняла блокираторы — «дзынь-дзынь», «звяк-звяк» — стукнулись они друг о друга неожиданно звонко, и я взбодрилась.

Звяк — звяк — звяк. Звяк — звяк. Звяк — звяк.

Звяки — звяки — звяк. ЗВЯК! Звяки — звяки — звяк. ЗВЯК!

— Леди! — недовольно бросил мне один из трех дознавателей «звезды» оставшийся в комнате.

— Вкусно? — поинтересовалась я любезно. — Не поперхнитесь.

«Толстый номер два» вернулся к пиале с чаем и поеданию печенья.

Звяк! Звяк! Звяк!

Звяк! Звяк! Звяк!

— Леди!

— Я хочу чаю. Требую.

— Потом вы захотите в дамскую комнату, а у нас некому вас сопровождать, — развел менталист руками. Сытое лицо лоснилось сожалением. — А если сопроводим, вы обвините нас в покушении на репутацию сиры.

Тонкий, толстый, высокий, коренастый и «Рябой» — так я поименовала дознавателей, которым выпала честь раскрыть преступление этой зимы — «юная клятвопреступница, расхитительница архивов, отравительница и, похоже, ко всему прочему республиканка, ранее отправившая стрелу в ложу самого Наместника».

Точнее «толстых» было двое — почти неотличимых друг от друга в одинаковой черной форме, меня так и подмывало спросить — изготавливают ли швейные мастерские, обслуживающие Управление, и такой размер на заказ, или это стандартная линейка? Потому что среди менталистов крайне редко можно было встретить упитанную личность. Интенсивная умственная работа предполагает значительный и регулярный расход ментальной энергии. Поэтому «пухляшей» я поименовала просто — «толстяк номер один» и «толстяк номер два».

Стул был жестким. Комната тесной. Спасать меня не спешили.

Судя по положению светила за окном — дело движется к вечеру, и Тир давно должен был меня хватиться. Я же не могла просто пропасть с Арены? Вышла с поля и провалилась сквозь толщу песков? Это не считая обыска, о котором точно должны поставить в известность дядю.

Если знает Марша — знает Кантор, если знает Наследник — знает Глава Тиров, знает Глава сопредельного Клана — знает дядя. И где все?

Допрос больше напоминал фарс. Меня спрашивали — я мычала, свистела, молчала, пела, только в последние тридцать мгновений, открыв скрытую музыкальность блокираторов — звякали они просто чудесно — отзынькивала все вспомнившиеся мелодии на память.