Белое солнце дознавателей. Книга 2

Так что декад на восемь из рядов заклинателей я выбыла. И ты забываешь, что у меня есть Аксель….

— У нас, — сквозь зубы поправила Марша. — Заклинатели — достояние предела и их обязанность….

— Все, все, все, — я замахала на нее салфеткой.

— По — моему, все очевидно, — Фей — Фей аккуратно устроилась на кухонную лавку рядом. — Сир Аксель не одиножды доказывал свой дар, удерживая прорывы и на Севере и здесь. Наместник… — Фей сделала длинную паузу, — прошлый раз присутствовали другие заклинатели… А самостоятельно… — Фей вздохнула.

— Ву!

— Может тебе тоже стоит выпить? — Фей указала Марше на свою чашку с успокаивающим отваром.

— Мне кажется, что в этом доме переживаю я одна!

— И леди Тир, — промычала я тихо, откусив очередной кусочек. — Иначе зачем вешать на «цыпленка» столько артефактов?

— Налить? — повторила предложение Фей — Фей.

— Пей траву сама, я налью покрепче. Ты со мной, Блау?"

"Светляки освещали кухню ровным желтым светом, создавая уют. Лавки были почти такими же широкими и удобными, как и у нас в поместье.

«… а пить я вас научу…»

Кусок застрял у меня в горле, и я запила, закашлявшись.

— Не сегодня, Фейу. Я — пас. Ясной ночи.

— Ясной!

— Ясной, Вайю.

Дверь в спальню закрылась за моей спиной с негромким щелчком, и я обессилено прислонилась к дереву и сползла вниз.

За всё в жизни приходится платить. Нике, Каро… ни одна смерть не должна быть напрасной. И… я подумаю об этом — завтра.

— Ты должна радоваться, Блау! Радоваться! — я ударилась затылком о дерево.

— Радуйся, псаки тебя побери! Радуйся!!! — ещё один удар, и ещё. — Ты, — удар, — должна — удар, — радоваться! — удар. — Феникс сдох… радуйся же…

Но сейчас внутри не было ничего, кроме горечи. Я с силой растерла повлажневшие глаза пальцами.

Каро… такова плата.

Мы не были близки при жизни, но стали после…

«… старое бамбуковое дерево… горшок… триста империалов… некому позаботиться о матери…»

— Идиот, какой же идиот, — шмыгнула я носом. — Кто будет хранить империалы в горшке? Только идиот…

Ревела я тихо.

Нельзя, нельзя, нельзя. Придут, будут опять спрашивать, спрашивать, спрашивать… а я просто не могу больше. И даже плетения не наложить!

Победа на вкус оказалась очень соленой. И — горькой. Очень.

Я подумаю об этом — завтра. Что делать с Даном, последствиями, как вести себя на допросе… завтра.

И напьюсь — дома.