Белое солнце дознавателей. Книга 2

Демоны Грани — сущности, пришедшие за ними с изнанки, казалось, шли на запах магии прошлого мира, их притягивали любые вспышки активности.

Они болели, они голодали, они умирали под жарким палящим солнцем безжалостного мира, белый диск которого сиял так ярко, что слепило глаза. Они были готовы ко всему, кроме одного — что их привычная сила перестанет работать так, как надо.

— Рядовой Свен! — резкий шепот «сирёныша» испугал — он слишком расслабился и не услышал шагов, погрузившись в мысли. — Ты… ты!!!

— Донеси на меня, — буркнул он устало, и пошевелил вертел — мясо, обернутое вокруг по спирали, уже подрумянилось.

Напарник сбросил жалкую кучку веток рядом, и, открутив пробку, глотнул из походной фляжки — общей — потому он считал ревниво — малец сделал два глотка, ровно столько, сколько положено и ни каплей воды больше. И первый глоток — желторотик подержал во рту, посасывая и почти постанывая от наслаждения.

Чистоплюй. Высший бесполезный чистоплюй. Голова которого забита тупыми идеями о чести и величии магов.

Недовольство, что ему досталось в напарники это недоразумение — настроенное соблюдать каждый чих, заворочалось внутри. И… недовольство на собственную слабость. Он — выпил три. Заглотнул жадно, а потом сделал ещё три глотка — пока его никто не видел.

— Свен?! — во фляжке грустно булькнуло на дне.

— Я не пил. Пил ровно два, — поправился он сварливо.

— Врешь! Пил! Отдай кольцо! — протянутая рука вспыхнула алым в отсветах костра.

— Нет.

— Это приказ!"

"Он хмыкнул и даже не поменял положение тела.

Этот… «сирёныш», который не так давно, одним словом мог поставить его на колени, сейчас не мог — ничего. И даже больше, чем ничего. Он покосился на полупрозрачную белоснежную кожу, покрытую красными коростами от жары и света, на трясущиеся от недоедания руки — он, в отличие от этих чистоплюев-высших, знал, где можно урвать кусок, а потому был в гораздо лучшей форме.

Кто знал, что Немес так сдаст карты?

— Забери… те, — протянул он издевательски, и с удовлетворением наблюдал, как глаза мальца вспыхивают от бессильного гнева.

Доводить напарника — последнее из доступных ему удовольствий, и он не собирался от него отказываться.

— Это приказ. Рядовой Свен, — процедил «сиреныш», выпятив впалую грудь.

— У-у-у-у… — он скорчил скорбную рожу и провел грязным пальцем по щекам, изображая слезы, а потом — заржал. Когда у мальца кто-то срезал нашивки и увел запонки с родовым гербом — это недоразумение всхлипывало почти полночи за палатками.